– Вот-вот. Столько мелких движений, режимов поведения. А сколько таких мух в мире? Миллионы? Миллиарды? И каждая ползает, летает, перебирает лапками – и всё ради чего? Или, например тараканы. Нет, ты прав, какая-то глупость и пустая трата энергии. Роботы не стали бы так делать.
– В любом случае я уже записал. – Алексей сдерживал себя как мог перед невероятным натиском антинаучной чуши, что лилась на него бурным потоком. – Может, уже вернёмся к более научным гипотезам?
– Хорошо, какие ещё есть мысли? – спросил Евгений, оставив размышления о мухах.
Он вскочил с дивана, уселся на самый край и с вниманием уставился на маркерную доску, где пока гордо красовались две его лучших идеи.
– Для начала давай определимся, что мы имеем, – предложил Алексей, деловито поправляя очки.
– Да мы только и делаем, что повторяем одно и то же! – Евгений разочарованно всплеснул руками.
– Неважно, построение будущей теории должно начинаться с некой позиции, понятной для всех участников. Итак, с твоих слов, каждый день происходит незаметное изменение реальности, причём незаметное для всех, кроме тебя. Мир полностью меняется, включая места, исторические и фактические события, социальные связи, а также кардинальную смену жизни людей, включая их память. По сути, каждый день мы сталкиваемся с совершенно другой Вселенной, где все взаимосвязи выстроены заново, и для всех людей такой мир единственно верный и существующий. И только ты являешься доказательством происходящих событий. Я всё правильно изложил?
Евгений устало склонил голову и растёр занемевшую шею.
– Опять этот скептический и издевательский тон, – сказал он куда-то в пустоту.
– Вовсе нет! – протестовал Алексей.
– Брось, я же вижу. Твой презрительный взгляд уже давно во мне дыру прожёг. Ты мне не веришь. Я для тебя скорее очередная научная задача, вызов или способ отвлечься от кошмара за окном. Разве я не прав?
Максимов смутился и потупил взор.
– Прошу, не обижайся, я же в первую очередь учёный. Не верить словам – моя первейшая задача. Я полагаюсь только на факты.
– Тогда зачем ты вообще согласился помочь, если не веришь словам?
– Не забывай, что я тоже кое-что помню. Есть нечто в моей голове, чему я пока не могу найти объяснений. То, что ты называешь множественными воспоминаниями. Так вот, тебе нужна была теория? Мне тоже, – сказал Максимов обречённо, а потом добавил чуть слышно: – Кроме той, что я сошёл с ума.
– Хорошо, – выдохнул Евгений. – Ты почти всё правильно описал, только изменения происходят не каждый день.
– Периодичность? – тут же оживился Алексей.
Новиков пожал плечами.
– Не знаю, всегда по-разному. Мир может перестроиться через два дня, а иногда несколько раз за сутки.
– Хм, а ты не находил никакой закономерности? Может, что-то провоцирует изменения? Какие-то события?
– Вроде нет, ничего такого. Это всегда происходит случайно и непредвиденно.
– Или ты просто не замечал?
– А что я мог заметить? – неожиданно завёлся Евгений. – Я жил обычной жизнью, никого не трогал, пока кто-то насильно выколачивал мир из-под моих ног. Единственное, что я действительно заметил, как в моей стране уже вовсю идёт война, город бомбят каждый день, и никакие изменения больше не могут остановить этот кошмар. А ещё я заметил охрененно большой ядерный взрыв!
Новиков встал с дивана и в порыве эмоций указал на одно из окон, ведущих во двор института, залитого багровым сиянием закатного солнца.
– Прямо здесь, в нашем городе, – продолжал он. – Вот что важно! А мы не в силах что-либо изменить. Два никчёмных неудачника, сидящих в пустой комнате и обсуждающих глупые теории.
– Почему сразу глупые?
– Ты сам так сказал! – бросил в ответ Евгений.
– Согласен. – Алексей виновато улыбнулся. – Но из кучи «глупых» гипотез может родиться одна истинная. Мы в процессе творческого пути.
– Но чего мы можем добиться? Остановим войну, разрушение мира этими писульками? Да ни хрена мы не можем! Я уже пожалел, что затеял всё это.
– Мы можем всё! – непривычно громко ответил Алексей, парировав агрессивный выпад своего собеседника – Человек призван властвовать над обстоятельствами, но сделать это можно только со знанием дела, поняв законы, что движут ими. Я говорил уже много раз и повторю снова: прежде, чем действовать, нужно составить план. А его не будет, пока мы не выплывем из тумана неизвестности, и упадочные настроения нам сейчас не помогут. – Он ткнул маркером в доску перед собой. – Это единственное, что сейчас важно и что мы можем сделать. Так что, пожалуйста, сядь, успокойся, и продолжим!
Максимов нахмурился, расправил плечи и придал себе как можно более уверенный вид. Он с вызовом и осуждением смотрел на Евгения и отчитывал тоном строгого учителя, будто перед ним стоял распоясавшийся школьный задира. И это сработало. Новиков виновато поджал губы и плюхнулся обратно на диван.
– Так, что там под номером три, профессор? – спросил он как ни в чём не бывало, кивком указывая на доску.
