Узнав о моем внезапном визите, служивший наместником «Венециано-Ломбардского королевства» знаменитый полководец Иосиф Радецкий настоял, чтобы я остановился у него, предоставив заодно свою ложу в «Ла-Скала». После чего «пригласил» гениального композитора свою резиденцию — «Замок Сфорца». Надеюсь, гениального композитора не притащили под конвоем…
В прошлой жизни мне неоднократно приходилось слышать, что славяне в Австрийской империи находились на положении людей второго сорта и только и думали, как бы восстать против немецкого владычества. Не знаю, как на счет остальных, но к чехам это точно не относится. Большинство богемских дворян верой и правдой служили Габсбургам, регулярно достигая высот на этом поприще.
Тот же Радецкий «прославился» не только как полководец и военный администратор, но и как отъявленный реакционер, жестоко подавлявший выступления итальянских патриотов. Хотя, конечно, не мне его судить…
Стоит ли удивляться, что сорокалетний маэстро смотрел на меня с недоверием и даже некоторым испугом? Впрочем, через некоторое время композитор оттаял, и мы смогли побеседовать. Я, точнее Костя, выразил свое восхищение «Травиатой», «Трубадуром» и шедшим сегодня «Риголетто». Верди рассказал, что заказанная ему Парижским «Гранд-Опера» «Сицилийская вечеря» давно закончена, и скоро состоится ее премьера.
— В Париже?
— Си, синьор принчипе, — бросив на меня немного лукавый взгляд, отозвался композитор.
— Уверен, ее и, разумеется, вас ждет грандиозный успех!
— Благодарю.
— Синьор Верди, вы должны обещать мне, что приедете в Петербург. После войны, конечно же. Вы не поверите, как много в России поклонников вашего таланта!
— Даже не знаю, ваше высочество…
— Больше того, — продолжил я, — вы могли бы написать о произошедших совсем недавно великих событиях. Взять хотя бы обстоятельства Балаклавского шторма и героической обороны Севастополя…
— Синьор принчипе желает стать героем оперы?
— Господь с вами, маэстро! Для такого произведения куда лучше подойдет какой-нибудь молодой офицер, влюбленный в прекрасную барышню.
— Хм, это может быть интересно, — явно заинтересовался Верди.
Такие сюжеты пока редкость, но как раз он в своей «Травиате», написанной по мотивам «Дамы с камелиями» Дюма-сына, уже успел отметиться на поле современного либретто. К тому же щедрость русских общеизвестна, и, если дело выгорит, эффект может превзойти самые смелые ожидания [1].
По итогу можно уверенно сказать, общение вышло более чем продуктивным, и я решил еще на несколько дней задержаться в Милане. Бесконечная гонка, в которую я впрягся сугубо добровольно с ноября 1853, то есть вот уже почти полтора года назад, требовала некоторой разрядки. А тут еще и обстоятельства располагали до крайности.
Надо сказать, что все это время моя скромная особа вызывала просто невообразимый ажиотаж. Каждый день приходили десятки приглашений на званые ужины, балы, маскарады от представителей местного бомонда; надушенных посланий и просто записок от экзальтированных женщин из всех слоев общества, от аристократок до жен местных коммерсантов и их служанок включительно.
Ну и, конечно же, бесконечные прожекты от непризнанных технических и финансовых гениев. Одни предлагали жутко секретные и невообразимо эффективные виды вооружений. Другие страстно мечтали привлечь меня к участию в финансовых махинациях, благодаря которым я стану невероятно богат и смогу с легкостью купить своих нынешних противников.
К несчастью для первых, я и без них был прекрасно осведомлен о наиболее перспективных видах вооружений и технических новинках. Что же касается вторых, мысль нанять Наполеона III и королеву Викторию в качестве прислуги меня совершенно не занимала.
К счастью, для разбора корреспонденции и встречи с прожектерами у меня имелись специально обученные люди, сумевшие оградить своего любимого руководителя от нахлынувших со всех сторон просителей. Сами видите, соблазнов хватало, жизнь била через край.
Как ни крути, история пошла по куда более благоприятному для России руслу. Севастополь мы отстояли, армии вторжения разгромили, эскадры союзников сожгли и даже сумели в Закавказье перенести боевые действия на вражескую территорию. В таких условиях можно и расслабиться, но…
Нет, поначалу новости были более чем благоприятные. На очередном утреннем совещании Трубников влетел с некоторым опозданием. Я не без раздражения собирался дать ему втыка, но, заметив торжествующий блеск в глазах репортера, решил повременить с отповедями.
— Ну, рассказывай, Константин свет Васильевич, что такого хорошего приключилось, что ты задержался?
— Не велите казнить, ваше императорское высочество, я немедленно оправдаюсь! И вы, господа, тоже простите, ибо известия и впрямь отличные!
— Хорошо, если так.
— Можете поверить мне на слово! Я, извольте видеть, прямиком с телеграфа. И пока читал сообщение, не мог поверить своим глазам!
