— К несчастью, мой добрый принц, обстоятельства сильнее меня! — почти жалобно отозвался Кавур. — Всесторонне рассмотрев вопрос, я вынужден все же отклонить ваше предложение. Поймите меня правильно. Все, что вы сказали, я готов поддержать всей душой, но мы слабы, а Франция — великая держава и это наш ближайший сосед. Если я откажусь от сделки, меня не поймут. И последствия могут быть самыми сокрушительными.
— Понимаю вас. Я вам уже все сказал прежде и повторяться не стану. Выбор за вами, граф. Могу лишь заметить, что я и не призывал вас отказаться от союза с нашими врагами. Помилуйте, зачем это? Подписали соглашение и прекрасно. Воюйте с нами сколько вам угодно… на бумаге…
— Но вы недвусмысленно обозначили, что…
— Верно. Если вы будете торопиться и пошлете войска, они не вернутся. Мое слово твердо. А без лучших полков ваши шансы противостоять Австрии становятся фикцией… Но есть решение. Вы затянете подписание военной конвенции, постараетесь выторговать лучшие условия, добьетесь больших ограничений на использование ваших солдат, потребуете в разы больше денег и не потом, а прямо сейчас. Понимаете? В какой-то момент британцы могут попросту счесть сделку слишком невыгодной. А вы добьетесь своей неуступчивой и твердой позицией на переговорах большего уважения с их стороны. Ну и в итоге, никуда не спеша, соберете тысяч десять далеко не отборных войск и отправите на смерть. Можете дать секретную директиву командующему, чтобы он не слишком геройствовал и при случае отступал или сдавался, если его окружат… А там, как Господь распорядится…
— Это я, пожалуй, могу устроить, — после долгого молчания и раздумий ответил Кавур. — После ваших побед я и сам не горю желанием рисковать нашими солдатами. Но нам до крайности нужна поддержка Франции…
— Вы хотите усидеть на двух стульях, граф. Это сложная политическая эквилибристика. Поверьте, очень скоро все эти ухищрения окажутся излишними. Но не буду настаивать на большем, мне и этого достаточно. Скоро я уезжаю. Следующая наша встреча всего скорее произойдет во время больших мирных переговоров этой осенью.
— Вы так уверены в своей победе?
— Война слишком дорого всем обходится. Союзники уже потеряли десятки тысяч солдат и новых им взять неоткуда. По крайней мере, англичанам. Французам в этом смысле проще, но мне почему-то кажется, что Наполеону III уже надоело таскать каштаны из огня для островитян. Так что еще одна кампания — это максимум, о котором они могут договориться.
— Вы считаете, что она также будет неудачной? Для союзников, конечно…
— Судите сами, дорогой граф. Повторить высадку в Крыму наши противники вряд ли решатся. Прежняя неудача со всей ясностью показала риски подобного предприятия, не говоря уж о том, что на этот раз мы подготовились гораздо лучше. Про Кавказ и говорить нечего. В эти дикие места они не сунутся! Австрия и Пруссия на союз с ним не пойдут и войска через свою территорию не пропустят. Остается Балтика, где их ждёт двести тысяч отборных солдат, а на море мины и многочисленные канонерки, уже имеющие более чем успешный опыт борьбы с Роял Неви и французами. Добавьте к этому короткое лето и неотвратимо следующую за ним суровую зиму и задайте себе вопрос, есть ли хоть один шанс на успех у наших противников?
— Трудно не согласиться с вашими аргументами…
— А теперь посмотрите на моих матросов. Вы прибыли, кутаясь в теплое пальто, а они встретили вас в одних блузах. Для нашего народа суровая погода привычна. Они могут обходиться без крыши над головой и без тепла, довольствуясь при этом самой грубой и скудной пищей. Враги хотят разорить наши города? Мы сами разорим их и будем продолжать сражаться, как это было сорок два года назад!
— Скифы, — потрясенно пробормотал итальянец.
— Да, скифы. Азиаты. Варвары. И горе тем, кто посмеет сунуться в наше логово! Так что, любезный граф, прежде чем принять окончательное решение, рекомендую еще раз тщательно взвесить все риски и все же не втягивать свою страну в авантюру на востоке.
— Мы уже с вами все обсудили. И пришли к соглашению, — твердо ответил сардинский министр.
— Что ж, тогда не смею вас больше задерживать, граф. Хотя…
— Что?
— Отчего вы выбрали для нашей встречи такое место?
— Видите ли… до меня дошли слухи, что прибывшие недавно в Турин поляки ищут встречи с нашими местными… как бы это сказать поделикатнее…
— Бандитами-карбонариями? [3]
— Некоторые зовут их анархистами, другие патриотами, но ваше определение, пожалуй, наиболее точное. Внезапный отъезд вашего высочества в Милан несколько спутал им карты, но я все же не рекомендую вам возвращаться. Еще раз прошу меня извинить.
— Я вас понял, мой друг. Arrivederci
[1] «Сила судьбы» — опера Джузеппе Верди написана по заказу Большого Каменного театра Санкт-Петербурга, где впервые поставлена 10 ноября 1862 (единственная опера Верди, написанная специально для российского театра). В скором времени опера была также поставлена в Риме, Мадриде, Нью-Йорке, Вене, Буэнос-Айресе и Лондоне.
