– Пусть этого старого черта осмотрит доктор, – приказал я Юшкову, после чего оставил высокопоставленного пленника наедине с его мыслями. – Если достаточно здоров, отправим его в Петербург. Пусть тамошние дамы поохают…
– Сэр Эдмунд вам не понравился?
– Так он не барышня, чтобы нравится!
Когда-то очень давно дворянское сословие было становым хребтом России, для которого государственная служба была не просто нормальной, но единственно возможной формой существования. И даже когда прадед великого князя Константина издал указ о вольности дворянства [1], позволяющий помещикам вести праздную жизнь, абсолютное большинство из них считали необходимым хотя бы в молодости пройти через военную или на худой конец статскую службу.
Однако время шло, прежние обычаи стали казаться чем-то отжившим и ненужным. Представители правящего класса служили все меньше, и даже в грозу 1812 года, многие владетельные господа попрятались по имениям и ограничили свое участие в изгнании «Нашествия двунадесяти язык» ношением охотничьих кафтанов и пистолетов за поясом.
Что уж тут говорить о временах Восточной войны. Несмотря на то, что враг снова вторгся в империю, многие аристократы вовсе не торопились положить жизнь на алтарь отечества, а продолжали вести праздный образ жизни, как будто вокруг них ничего не происходило.
Вероятно, для того, чтобы показать представителям высшего общества пример, император Николай приказал отправиться в действующую армию своим сыновьям. Если точнее – младшим. Ибо цесаревич Александр был необходим ему в столице, а Константин, то есть я, и без того не покидал театр военных действий.
В общем, вскоре после отражения бомбардировки в Севастополь прибыли мои братья Николай и Михаил. Не одни, разумеется, а с большой свитой, в число которых каким-то чудом затесался руководитель первого и, слава богу пока единственного российского новостного агентства «Русский Телеграф» господин Трубников. Впрочем, к нему мы еще вернемся, а пока мне предстояло решить, что делать с двумя великовозрастными и что еще хуже высокопоставленными балбесами.
– Экая с вами орава, – покачал я головой, обведя глазами сияющую золотым шитьем мундиров свиту моих братцев. – За орденами прибыли?
– А ты Кости, все так же злоречив! – ухмыльнулся Николаша, после того как мы закончили обниматься. – Ты только посмотри на него, Мишук, ведь ничуть не изменился?
– Как раз напротив, – покачал головой самый младший из нас, два года назад получивший чин генерал-фельдцейхмейстера, то есть главного начальника артиллерии. – Похудел и взгляд стал какой-то жесткий… а это что, седина?
– Вряд ли. Скорее морская соль выступила.
– Ну-ну, – скептически отозвался Михаил, разглядывая стену моей резиденции, главным украшением которой с недавних пор стало застрявшее в ней во время вчерашней бомбардировки ядро. Поначалу его хотели убрать, но я велел оставить.
– А это вероятно последствия шторма?
– Угу. Огненного. Подобные отметины имеются на доброй половине здешних зданий. Именно поэтому ваша резиденция будет на Северной стороне. Туда пушки союзников пока что не достают.
– А как же ты?
– Пока не окончится осада, мой дом будет здесь! Это нужно для поднятия духа гарнизона. Впрочем, можешь не беспокоиться, времени настолько мало, что я тут практически не бываю.
После этих слов между нами повисло неловкое молчание. По-хорошему мне следовало поинтересоваться, как они добрались, но что-то в последнее время стало не до политесов. И так понятно, что царские сыновья путешествовали со всем возможным комфортом.
– Ах, что нам стоило приехать немного раньше? – немного жеманно воскликнул Николаша. – Право, никогда себе не прощу, что пропустил такое грандиозное сражение.
– Может, не стоило так долго гостить у Харьковского губернатора? – одними уголками губ улыбнулся Михаил.
– Нет, ты положительно должен нам все рассказать! – продолжал разглагольствовать средний (если брать только нас троих) брат. – Держу пари, что ты совершил массу подвигов. Воображаю, что об этом нынче толкуют в свете…
– Хотите подробностей? Это легко устроить, причем из первых уст. Решено, завтра вы отправитесь в госпиталь. Там много раненых офицеров и нижних чинов, заслуживших своей храбростью награды. Вот вы их и вручите!
– Чудесная мысль! – с энтузиазмом подхватил не заподозривший никакого подвоха Коля.
– Ты слышал, что пап
– Да.
– И что ты об этом думаешь?
– Да что тут думать? – озадаченно посмотрел на нас Николаша. – Это же очень… э… щедро и справедливо…. Разве не так?
– Вам, правда интересно мое мнение?
– Конечно!
– Ничего хорошего! Единственным последствием этого станет нашествие в здешние штабы и присутственные места всякого рода бездельников, которых и без того больше всякой меры. Взять хоть тех, что прибыли вместе с вами.
– Но разве это не даст возможность выдвинуться скромным, но храбрым офицерам, которым не повезло иметь связи в высшем обществе?
