Впрочем, вскоре выяснилось, что это напутствие оказалось излишним. Вместе Константином Васильевичем прибыл небольшой штат незаметных на первый взгляд людей, развивших бурную деятельность. В самый короткий срок им удалось опросить несколько десятков британских и французских пленных, как офицеров, так и рядовых, стараясь при этом выяснить не только обстоятельства пленения, но и подробности биографии, а также разные бытовые мелочи.
Кроме того, привезенный специально для такой цели из Питера художник набрасывал карандашами вполне узнаваемые портреты, которые потом попадали в прессу. Надо сказать, что поначалу меня это удивило, но потом выяснилось, что нынешние газетные типографии не могут сколько-нибудь качественно перепечатывать фотографии.
Следствием всей этой кропотливой работы, стали несколько альманахов, изданных в странах Германского союза, а также Бельгии и Дании, включавших в себя истории наших пленников. А также красочные описания притеснений христианского населения, творимых властями Турции. Затем эти издания отправлялись в Англию и Францию, а отдельные части охотно перепечатывали тамошние газеты.
В результате даже самые аполитичные европейские обыватели стали задумываться, а на правой ли стороне воюют их соотечественники? И стоит ли защита насквозь прогнившей феодальной Османской империи таких жертв? Представители обоих правительств, а также либералы всех мастей, пытались объявить эти издания сборищем небылиц, однако санкционированные британским парламентом проверки мгновенно выявили, что все описанные в них события и лица являются подлинными. Наполеон III, в свою очередь, попытался попросту запретить их распространение, но тем самым лишь добавил им популярности.
Следующим шагом стали описания прошедших на полях древней Таврии сражений. Битва при Альме, гибель Легкой бригады, разгром дивизий Каткарта и Боске. Затем сражения на Каче и Бельбеке, заставившие Европу вспомнить финал наполеоновских войн и заговорить о страшных русских казаках.
Но больше всего эмоций вызвал, конечно же, знаменитый «Лес крови», он же «The bloody forest», «Le Bois Sanglant». Прежде эти названия были знакомы европейской публике лишь по материалам собственных репортеров, но теперь они смогли взглянуть на картину с другой стороны и … ужаснуться!
Именно с этого момента, слово «plastun» прочно вошло в лексикон европейцев, обозначавшим поначалу что-то вроде прячущегося в густых зарослях жуткого головореза, окутанного к тому же неким мистическим флером и не лишенного при всем при этом своеобразной мрачной привлекательности. В общем, нечто вроде позднейших ниндзя. Поговаривали даже, что французы собирались создать в своих колониальных войсках части с подобным названием и экипировкой, но потом передумали. Решив, что хватит с них и зуавов.
А вот в нашей историографии это сражение получило название Инкерманского. Такой вот неожиданный поворот…
Причем, предложил это вовсе не я, а князь Васильчиков, принимавший горячее участие в написании доклада на Высочайшее имя. Так что теперь Инкерман стал очередной победной страницей в военной летописи нашего отечества. Хотя, говорят, что преподаватели Николаевской военной академии не любят разбирать ход этой баталии, считая ее нехарактерной для современной войны и вредной с точки зрения воспитания молодежи. Впрочем, тут я немного забегаю вперед.
Со стороны могло сложиться впечатление, что после бомбардировки наступило затишье, позволившее дать нашим людям заслуженный отдых, но несчастью это и близко было не так. Стоило вражеским орудиям замолчать, как на бастионах Севастополя снова закипела работа. За ночь следовало исправить нанесенные им повреждения, насыпать новые брустверы, построить заново более основательные укрытия для пехоты и, конечно же, артиллерийских погребов!
Честно говоря, с последними у нас имелись явные проблемы, и то, что подрыв случился не у нас, а у французов, может объясняться исключительно заступничеством высших сил. Но как говорится в нашем народе, на бога надейся, а сам не плошай! Благодаря самоотверженной работе защитников и пришедших им на помощь местных жителей, за ночь наши оборонительные подобно птице Феникс возродились из пепла.
А если говорить о линии от IV бастиона до фортов на Сапун-горе, то, пожалуй, даже стала сильнее. К счастью для нас, практически уничтожившие тамошнюю оборону союзники так и не решились на штурм, позволив не только восстановить ее, но и сделать лучше. Разбитые во время бомбардировки 24 и 18-фунтовые карронады отремонтированы или заменены новыми 36-фунтовыми.
Практически срезанные вражескими выстрелами земляные брустверы заменены присланными из Симферополя и Бахчисарая плетенными из ивняка турами и габионами. Из них же устроены амбразуры, не осыпающиеся теперь после каждого выстрела. И все это под непрекращающимся обстрелом противника!
