Капитан «Серьёза» Луи Пьер Потюо в свою очередь, приказал спустить две шлюпки с гребцами, с помощью которых его корабль мог развернуться к противникам бортом. Поначалу, ему даже сопутствовал некоторый успех. Удачное попадание разбило «Запорожцу» одну из пушек, заставив его на время отступить. Однако командир второй канонерки продолжил сражение, и вскоре удачно выпущенная бомба разворотила квартердек корвета. Затем пришел черед шлюпок. И наконец, на помощь русскому кораблю, пришли привлеченные звуками боя товарищи.
Примерно через час, «Серьёз» потерял больше половины команды и почти всю артиллерию, после чего уже дважды раненный капитан Потюо предпочел спустить флаг, после чего его отбуксировали в Николаев.
И такие известия приходили со всех сторон. Даже на Балтике, несмотря на мое отсутствие, активно действовал отряд пароходо-фрегатов, под командованием капитана 2-го ранга Веймарна, несколько раз выходивший в крейсерство и захвативший за лето не менее дюжины британских торговых кораблей. А уж что творили, вырвавшиеся в Атлантику корветы Истомина, трудно даже представить. Доходившие до нас с изрядным опозданием газеты регулярно описывали их «подвиги» на своих страницах, отодвинув в сторону притихшего в последнее время Бромми.
Мне же тем временем, приходилось заниматься куда более обыденными вещами. На фронте установилось нечто вроде затишья. Вести активные действия, разгромленные в Балаклавском сражении и лишившиеся запасов союзники уже не могли. Капитулировать пока отказывались. Мы тоже не торопились, сосредоточившись на укреплении захваченных позиций, лишь изредка постреливая в сторону англо-французского лагеря.
Основой новой оборонительной линии стали английские, французские и турецкие редуты и батареи, любезно предоставленные нам их защитниками. Добавив еще несколько люнетов, соединили их с бастионами Сапун-горы, прикрыв тем самым восточное направление, против Обсервационного корпуса.
Не сумев прорваться на соединение со своими главными силами, Боске отошел к Федюхиным высотам, где продолжил усиленно готовиться к новым боям. Вокруг него постоянно кружит наша кавалерия. Казаки Тацыны, злые после потери великого князя гусары Рыжова, и недавно прибывшие уланы Корфа. Последние еще не имели случая отличиться в бою, зато успели «прославиться» отсутствием дисциплины и мародерством.
Оставшись практически без припасов, французы сначала попытались разослать в разные стороны фуражиров или закупать продовольствие у местных татар. Те, к слову сказать, и раньше пригоняли им целые отары овец. Но теперь пройти через наши заслоны не так просто, так что сыновья и внуки наполеоновских солдат, чтобы не околеть с голода, снова вынуждены забивать своих лошадей.
Не знаю, на что они надеются, но время работает на нас. Передовые полки 3-го пехотного корпуса генерала Реада уже в Крыму. Еще немного и вопрос можно будет решить кардинально. И тем не менее, франки продолжают держаться. Несмотря на то, что большая часть Союзной армии – уроженцы Бель Франс среди перебежчиков их практически нет. Англичане дезертируют каждую ночь, турки не разбежались только потому, что постоянно следят друг за другом, но только не французы!
В принципе, меня их упрямство почти не трогает. Хотят остаться в этой земле – флаг им в руки! Единственное чего я хочу, так это избежать ненужных потерь. Война еще не окончена, к тому же людей в России далеко не так много, как это принято думать. В общем, пусть дохнут от голода и обстрелов. Благо, боеприпасов у нас теперь гораздо больше, чем у противника.
Как вскоре выяснилось, разобраться в Балаклавских складах, оказалось не столь уж и сложно. Помог, причем абсолютно добровольно, захваченный волынцами Хрущова во время штурма редута за Кадыкоем чиновник-интендант некий мистер Коули. Оказавшись в плену, он сразу же предложил свои услуги победителям, благодаря которым большая часть пороха, бомб и ядер была своевременно вывезена в Севастополь. А продовольствие использовалось для пропитания наших солдат.
Еще одна новая линия укреплений появилась на западе, протянувшись от высоких обрывов мыса Фиолент, через Балаклавские высоты ко все той же Сапун-горе. Прямо на глазах у неприятеля с феноменальной скоростью строились люнеты, редуты и бастионы, отсекающие врага от Балаклавы. Энтузиазм у привлеченных к работам солдат и горожан был так велик, что подгонять никого не требовалось.
Прорвать ее союзники, конечно, могут, но при этом непременно понесут значительные потери, после которых без немедленной помощи из метрополии вскоре погибнут. У британцев сейчас под ружьем никак не более десяти тысяч солдат. Французы, если не считать корпуса Боске выведут в поле от силы двадцать. Про турок и говорить нечего, обиженный на союзников Сулейман-паша усиленно делал вид, что сохраняет нейтралитет и вообще оказался тут случайно. Его аскеры, лишившись снабжения, давно бы уже разбежались, но их усиленно охраняют.
