– Точно так-с! Мне признаться и самому милее парус.
– На самом деле мне тоже. Но все дело в том, что прогресс неумолим. Хотим мы этого или нет, но это последняя война, в которой большинство кораблей были парусными.
– Неужто все станут паровыми?
– Не просто паровыми, а железными и бронированными. Пушек будут нести меньше, но мощь их возрастет до совершенно невообразимых теперь значений. Даже заряжать и наводить их будут с помощью механизмов, так что всякий военный моряк волей-неволей превратится в инженера.
– Невероятно!
– Тем не менее, это уже началось. Пароходы ты и сам видишь, броню мы уже применили на балтийских канонерках. Французы с англичанами, слышно, броненосные батареи строить начали.
– Выходит, наше время прошло?
– Нет, Павел Степанович. Проходит, это верно. Но еще не прошло. Покуда и мы, и союзники воюем тем, что у нас есть. Старыми судами, старыми пушками. И даже штуцера, нанесшие нам столько потерь и те не новинка.
– Американские у ваших аландцев получше будут.
– Пустое! Сколько их на всю армию? Три тысячи штук…. Да, если англичане с французами возьмутся всерьез, они за год всю свою армию такими вооружат!
– Вы думаете?
– Знаю! И потому любезный мой Нахимов, нельзя нам сейчас расслабляться. Сейчас, пожалуй, единственный момент, когда мы еще сможем одержать победу. Не перетерпеть, не отбиться, а именно что разгромить противника. Так им надавать, чтобы они юшкой кровавой захлебнулись! Чтобы еще хотя бы лет сорок ни одна сволочь в Европе даже помыслить о войне с нами без содрогания не могла!
– Отчего же именно сорок?
– А сколько, по-твоему, с нашествия двунадесяти язык прошло?
– И правда-с.
– Но ты, верно, по делу пришел? Говори, не стесняйся.
– Да я, собственно, о том же размышляю. Потери союзников от бури таковы, что не в каждом сражении случаются. Грех этим не воспользоваться! Иного случая ведь может и не представиться…
– Продолжай!
– Полагаю, что, если они сами к Севастополю не идут, стало быть, надо нам их сыскать, да и потолковать по-свойски!
– Отрадно слышать. Да только как их искать? Они ведь где угодно могут оказаться, от Варны до Константинополя.
– Вот уж вряд ли! – лукаво ухмыльнулся адмирал.
– Почему?
– А вы, ваше высочество, посмотрите, откуда буря пришла, – подошел к висевшей на стене салона карте адмирал. – Не могла она союзников утащить ни к древнему Царьграду, ни к Румелийскийм берегам…
Должен откровенно признаться, что поначалу ничего не понял из объяснений Нахимова. Просто стоял и тупил, пытаясь осознать элементарную для всякого моряка эпохи паруса вещь. И только когда он, не выдержав моей непонятливости, ткнул пальцем в место на карте, в голове моей словно сверкнула молния…
– Синоп?!
– Точно так-с!
– Но…
– Нет там другой столь же удобной гавани!
– Но ведь, говорят, что город и порт совершенно разорен после…, – едва не ляпнул я, но вовремя прервался
– И что с того? – помрачнел Нахимов.
Некоторое время мы молчали. Я лихорадочно обдумывал все за и против, Павел Степанович, в глубине души, очевидно, все-таки уязвленный упоминанием о совершенно разоренном во время сражения городе, из-за которого его многие считали чуть ли не главным виновником начавшейся войны, тоже не торопился продолжать разговор.
– Второе. Синопское. Сражение, – раздельно, будто пробуя каждое слово на вкус, произнес я. – Может получиться символично. Где начинали, там и окончим… Мне нравится! Когда сможете вывести эскадру?
– Да хоть завтра. Вот только…
– И не проси! В Севастополе не останусь!
– Как раз напротив, ваше императорское высочество. Ваше присутствие просто необходимо!
– Вот значит, как… и давно ли ты переменил свое мнение?
– Давно. Только вот…
– Что ж замолчал? Объяснись!
– Видите ли, ваше…
– Сколь раз тебе говорено, Павел Степанович, давай без титулов, не люблю!
– Хорошо, Константин Николаевич, как вам будет угодно-с… Все дело в том, что мы моряки народ до крайности суеверный! А вам, за что бы не взялись, не иначе как по божьему благоволению, все удается. За вашим высочеством наши матросы не то, что в бой, к черту на рога полезут. Так что без вас, эдакое дело лучше не начинать. Да-с!
– Неожиданно. Но ты так и не сказал, отчего переменился… хотя, знаю. Не верил?
– Был грех! – развел руками адмирал.
– А теперь, значит, готов…
– Эскадру в море вывел, вижу моряки парусами управляться не разучились, офицеры дело свое знают, в бой рвутся, в победу верят. Когда же если не сейчас?
– Коли так, тянуть не будем. Юшков! Оповести флагманов о совещании. А ты Павел Степанович, распорядись, чтобы на кораблях начинали готовиться.
– Слушаюсь! – отозвался адмирал, и хотел было выйти, но потом обернулся. – А «Владимир», коли не погнушаетесь советом, поручите капитан-лейтенанту Попандопуло. Корабль ему хорошо известен, да и сам он малый не промах!
