Говорят, что, узнав об этом поражении, королева Виктория едва не слегла, и даже хотела объявить траур. Парламентская оппозиция бушевала, призывая громы и молнии на весь кабинет Тори вообще и лорда Пальмерстона в частности. Французы против обыкновения реагировали более сдержано. Что же касается политиков прочих европейских держав, то мнения разделились. Консерваторы, как правило, торжествовали, либералы же напротив погрузились в печаль, горестно вопрошая, каким образом столь отсталая страна как Россия могла в очередной раз одержать верх над «Просвещенной Европой»?
Мне же, по совести, говоря, было совсем не до того. Возвращение в Севастополь далось нам очень не просто. Несколько дней команды чинили рангоут и такелаж, заделывали щитами пробоины. Работали круглыми сутками без перерывов. 16 ноября флот двинулся на север. Погода снова испортилась, пароходы с трудом тянули поврежденные во время сражения корабли, которые то и дело пытались пойти ко дну, и только невероятные усилия их экипажей смогли уберечь их от столь бесславной гибели.
Но все когда-то подходит к концу и через неделю после окончания битвы наша победоносная эскадра вернулась в родную гавань. Тело Нахимова отнесли в собор, где еще совсем недавно прощались с моим братом. Многочисленных раненых отправили по госпиталям, а я засел за сочинение верноподданной реляции к своему августейшему родителю.
То есть, вчерне она была составлена еще в море, но теперь этот документ следовало тщательнейшим образом проверить, после чего безжалостно сократить для отправки по телеграфу, а полный вариант отослать в Петербург с одним из своих адъютантов или еще лучше с братом.
– И не проси! – взбеленился, услышав об этом Михаил. – На пороге быть может величайшая победа со времен взятия Парижа, а ты хочешь услать меня из армии?
– Успокойся, пожалуйста, – устало отозвался я. – Неприятель уже разбит и не без твоего, кстати, участия. Так что без награды не останешься…
– Да разве дело в орденах?!
– Нет, конечно. Но надобно решить, как нам продолжать эту войну, и именно поэтому ты нужен мне на заседании Государственного совета!
– О чем ты? Какую войну…
– Ту самую, Миша! Которая идет уже больше года и никак не желает останавливаться!
– Но ведь мы уже почти победили…
– Вот именно, почти! Ты думаешь капитуляция Канробера, на которую он, к слову, говоря, еще не решился, что-то изменит?
– Конечно…
– Позволь осведомиться почему?
– Но ведь у союзников нет больше ни армии, ни флота…
– Разве? – криво усмехнулся я. – Как раз с флотом, любезный братец, у них все прекрасно! Сожженные нами в Синопе линейные корабли все до единого были парусными. По сути, мы оказали англичанам и французам услугу, разом оставив их без устаревших судов.
– Ты думаешь, он смогут быстро построить новые?
– Британцам для этого и строить ничего не надо. У них и без того огромный флот. Наполеон через несколько месяцев введет в строй свои новейшие броненосцы, противостоять которым в данный момент не сможет никто.
– Но где они возьмут армию? – не желал сдаваться Мишка.
– Купят.
– Но разве солдаты продаются? – растерялся брат.
– Еще как, мон шер!
– Но у кого?
– Да мало ли жаждущих золотых соверенов в мире? Итальянцы, испанцы, шведы, хотя на счет последних я не уверен. Возможно даже австрийцы с пруссаками.
– Ну, это ты, пожалуй, хватил! – нервно рассмеялся Михаил.
В принципе, скепсис брата можно было понять. В этой истории не было обидных поражений нашей армии, а потому «Черные орлы» [1] продолжали считать себя нашими союзниками и сохраняли более или менее дружественный нейтралитет.
– Ну, хорошо, что ты предлагаешь?
– Выбить из войны ее главную причину. То есть Турцию!
– Но как?
– Все очень просто. Ударить по Константинополю!
– Ты сейчас серьезно?
– Вполне. Более того, произведи мы год назад после прошлого Синопского сражения подобную демонстрацию, султан наверняка пошел бы на попятный и никакой войны, черт бы ее подрал, просто не случилось!
– Это война сделала тебя героем.
– А еще унесла тысячи жизней и сотни миллионов рублей.
– Миллионы, может быть, – с сомнением в голосе протянул Мишка. – Но вот чтобы сотни… неужто так много?
– Боюсь, это еще очень скромная оценка. Впрочем, если угодно, давай посчитаем. Для начала возьмем прошлый год. Совокупный доход казны тогда составил, если правильно помню, 246 миллионов рублей серебром с мелочью.
– Хороша мелочь! – ухмыльнулся великий князь.
– Точнее пусть тебе Брок [2] считает. Ты суть слушай!
– Прости, я весь внимание!
– То-то же! Так вот, на финансирование военных нужд из них пошло ни много, ни мало 98,5 млн рублей. Сумма, согласись более чем значительная, при том, что воевали мы с одной лишь Турцией!
– Однако…
– Это, любезный братец, еще цветочки. В нынешний год, как только к нам пожаловали союзники, траты возросли еще более.
– На сколько?
– Ну, год еще не окончен, но в любом случае никак не менее двухсот миллионов.
– Не может быть!
– Еще как может. Но и это только полбеды. Доходы ведь тоже уменьшились.
– Но почему?!
