И даже самую память Симонов призовет помнить «О дорогах, тропах, полустанках» и стихи свои будет называть так: «Вагон», «Транссибирский экспресс», «Чемодан». Да и разлука, та самая печальная, унылая, грустно, элегически изображаемая разлука, приобретет в произведениях Симонова новое, до сих пор еще не звучавшее в литературе содержание. Это новое содержание стариннейшего понятия «разлука» тесно связано со всем жизненным опытом писателя Симонова, с его суровой военной лирой, с его любовью к далеким дорогам, долгим командировкам, к слиянию личного твоего движения с вечным, безостановочным движением страны. Можно даже и не спрашивать, плох или хорош человек, изображенный Симоновым в его стихах, пьесах или романах. Мы узнаем об этом еще и по тому, как относится он к слову «разлука». И если не боится разлучаться, если видит в разлуке особую форму деяния, активного бытия, пусть даже это покажется странным — особую форму любви на нашей требующей ежеминутного действия, движения, земле,— значит, это настоящий человек, значит, и любовь его будет счастливой, взаимной, радостной. И так же, как между войнами живут любимые герои Симонова, бойцы, живут они и между разлуками. Если внимательно вглядеться в любовную лирику Симонова, во взаимоотношения его драматических персонажей, героев повестей, романов со своими любимыми, мы увидим, что встречи — это лишь короткие, и потому особенно эмоциональные островки среди долгих, но вовсе не унылых, а самим человеком созданных разлук. И разлука у этих людей называется не вынужденной остановкой среди вдруг и кем-то оборванного счастья, но собственно жизнью, трудом, борьбой с фашизмом — всем тем, что выбирает для себя сам человек, что он и называет счастьем. А встречи — это лишь короткий отдых, лишь короткие минуты личного бытия, к тому же давно сосчитанные, отмеренные, и где-то уже поднята рука, чтобы протрубить в рог расставания. И не печально, но по-симоновски сдержанно и веско вступает в горячую музыку чувства — твердая, трезвая, чуть холодноватая тема долга. Разлучаются лирические персонажи поэзии Симонова — Сергей Луконин и Варя, действующие лица пьесы «Парень из нашего города», Сафонов и Валя из пьесы «Русские люди», Синцов и Маша из «Живых и мертвых», Сабуров и Аня из повести «Дни и ночи», разлучаются, и еще поэтому они настоящие люди. Эти люди всегда в пути, в борьбе, в движении, и среди того немногого, что они могут предложить друг другу,— долгие разлуки. А это как раз и есть для персонажей Симонова самый ценный дар. Люди из произведений Симонова дарят друг другу разлуку. А те, кто не хочет разлучаться, те, кто зовет к покою,— это скучные люди, обыватели, они мечтают остановить в своих комнатах, кабинетах, дачах любовь, жизнь, труд — все, что прекрасно лишь в постоянном движении. На первый взгляд, эти люди многое могут дать тому, кого уговаривают остановиться вместе с собой. Ведь когда не движешься, вокруг тебя за долгие годы скапливается то, что и называется унылым словом «недвижимое».
И когда человек с иронией говорит женщине об ее избраннике: «Ни один час его времени не принадлежит ему до конца… Среди ночи его могут поднять с постели в Москве, чтобы бросить с неба в Прагу… Она бы [жена] на сто пятидесятой, приказанной свыше разлуке ушла бы от него…»,— мы знаем, что говорящий — это обыватель, мещанин в дни мира, дезертир в годы войны, что человек этот враждебен Симонову, а иронически высказанная им, и с его точки зрения несчастная, программа жизни — это и есть единственная счастливая программа жизни и самого писателя и его любимых героев.
Сама жизнь 30-х годов наполняла творчество Симонова этим постоянным, безостановочным движением.
Изумлял весь мир дрейф папанинцев, сделавших льдину куском советской земли, волновала сердца эпопея челюскинцев, наполняли гордостью первые полеты советских стратонавтов, в историю, в песни входили трансполярные перелеты Чкалова, невиданный каракумский автопробег. Неизведанными путями шли корабли. Люди пели о покорении далеких просторов и небесных далей, горячими кострами взрывались синие ночи, страна двигалась, взлетала, искала новые трассы, дороги, тропы. А поколение, только что окончившее институты и еще не успевшее окончить институтов, едва поднявшееся от школьной скамьи, готовилось в самый решительный свой путь,— путь долгой, тяжелой и победоносной битвы с гитлеризмом. И именно это всеобщее движение, это молодое беспокойство молодого народа наиболее полно отразилось в творчестве Симонова, придавая его стихам, драматургии и прозе настоящую, живую, правдивую современность.
И стихотворение «Жди меня» — это вовсе не только военное стихотворение, войне принадлежит у Симонова лишь его самый поверхностный, событийный ряд. А по существу это своеобразный рефрен всего творчества Симонова, всех разлук и встреч его героев. «Жди меня» — это заклинание, обращенное ко всем героиням поэта, драматурга, романиста Симонова на любых этапах жизни страны, равно в дни мира и в дни войны.