И так же, как впоследствии Алексей Марков из пьесы «История одной любви» почувствует прилив всех своих сил в ту минуту, когда прозвучат слова воинского приказа, так и старик Амундсен («Старик») вдруг ощутит живую молодость, существо и смысл жизни, услышав сквозь вихрь ночных радиозвуков «предсмертный крик: «Спасите наши души» и градусы примерной долготы». И Суворов из симоновской поэмы, забытый, обиженный, вдруг оживет и встрепенется, завидев на дороге курьера: «Небось война, коли за мною». Так герои ранних поэм Симонова, кто бы они ни были — Амундсен или Суворов, Николай Островский или участники знаменитого папанинокого дрейфа,— всегда и всюду ощущают себя мобилизованными. И хотя легендарные герои ранних поэм еще не знали этого слова, они будто чувствуют его у Симонова и строят свою жизнь так же, как и многие другие любимые его персонажи — Луконин и Синцов, Сабуров и Пантелеев, Сафонов и Савельев, Серпилин и Лопатин, и те, кто погибли именно потому, что всегда считали себя призванными, готовыми принять первые, самые решительные удары врага. К героическим сюжетам, к героическим страницам истории, к сильным и мужественным характерам с первых же своих стихотворений тянется Симонов. Там, где характеры эти изображаются не как полубожественные, но как человечные, там, где звучат мотивы поистине патриотические, там личные пристрастия художника совпадают с интересами народа.
В произведениях Симонова всегда есть, помимо конкретного дня, еще и предвестие, чувство кануна грядущих событий. Это острейшее, иногда поражающее чувство времени, владение злободневностью как особым стилистическим качеством литературы закрепило на Симоновым — поэтом, драматургом, прозаиком, очеркистом — благородное звание журналиста. Именно журналист, оперативный, быстрый и напористый, вырывающий у эпохи самое главное и самое типическое в ее сегодняшнем дне, обладающий особым даром точно комментировать происходящее, умеет давать и быстрые прогнозы будущего, как это и полагается журналистам, комментаторам, обозревателям. Этим даром обладает журналист Симонов.
Героическая тема, романтический пафос первых поэм и стихов К. Симонова в высшей степени отвечали нуждам времени, которое вот-вот готово было взорваться глухими разрывами бомб над мирными советскими городами. Но, точно отражая время и его запросы, Симонов привносил в творчество и нечто писательски-субъективное, нечто особое, трогающее душу своей необычайностью, своей новизной, своей особой, неповторимой интонацией.
Товарищи поэта по учебе в Литературном институте иногда удивлялись, вот еще вчера Симонов, как и они, был всего лишь студентом, еще вчера общими усилиями, с трудом собирали ему поэтическую программу, с которой мог бы он выступить перед первыми своими аудиториями,— будто бы много у него стихов, а вот выбрать такие, чтобы сразу же поправились людям, казалось трудным. Все это было еще вчера. И вдруг — бурная, шумная слава, бурное всеобщее признание, Симонов повсюду печатается, а люди повторяют, запоминают, учат наизусть его стихи, словно и не было никакого разрыва, даже в день, даже в час, между жизнью выпускника Литинститута Симонова, имевшего плохонький костюм и длинные поэмы, и судьбой известного поэта Симонова. Это быстрое, какое-то даже, на первый взгляд, неожиданное признание поэта Симонова объясняется, как нам кажется, не одной только созвучной времени, романтической интонацией его произведений, но и тем, как по-своему, как именно по-симоновски, не традиционно они были написаны. Да, сейчас все эти поэмы — и «Ледовое побоище», и «Суворов», и «Победитель» — выглядят несколько наивными, как и все наши представления о войне перед войной. О наивности этих представлений еще скажет потом и сам Симонов в повести «Дни и ночи». Но вот что в них важно, в этих поэмах, что дорого в них, помимо их значения автобиографических вех в постепенном постижении Симоновым решающей темы всего его творчества — темы войны и победы. Героика ранних стихотворений и поэм Симонова — это особая эмоциональная героика, героика, согретая живым человеческим чувством. В поэмах этих течет жизнь, движутся люди, описан их быт, и важно, что поручик в крепости Петропавловск-на-Камчатке хромой, что возле бездействующих пушек бродит на веревке худая гарнизонная коза, и существенно, во что был едет Амундсен, уходящий на последний свой подвиг. И суетную гостиничную жизнь увидим мы в поэме «Мурманские дневники», и, словно осязаемые, страшные дни неотступной болезни Николая Островского оживут перед нами в поэме «Победитель». А самая мораль стихотворения, поэмы, героическая его тенденция обычно сообщается в конце произведения, как бы под занавес формулирует автор, уже в виде отвлеченного тезиса, самую главную свою мысль. Поэт словно бы боится помешать конкретной жизни своих произведений этой высокой романтической нотой и поэтому выводит ее в финал, и она, эта нота, еще несколько секунд после реальных живых картин звучит страстно, высоко и волнующе.
Мы верим в это, так и будет.
Не нынче-завтра грянет бой,