— Да, пришлось отправить за вами личный дирижабль, положенный мне, как генерал-губернатору, но дело того стоило. Узнав о крушении поезда, я не находил себе места всю ночь! — тут отец прервался, чтобы приобнять жену и, коснувшись губами её руки, повёл своих дам к автомобилю.
— Столько волнений, столько волнений. Боже, Наталья, ты вся в крови, тебя ранило? Почему мне о том никто не сказал?
— Успокойся, дорогой, я не пострадала, я просто оказывала помощь другим, выполняя свой гражданский долг.
— Да⁈ Ты умничка у меня! Не сомневался в тебе, но что же там случилось, в конце концов?
— Поезд сошёл с рельсов, а почему так произошло, я не знаю, дорогой. Очень много жертв, кажется, пятеро погибших и человек тридцать раненых. Я оказывала им помощь, но не смогла всем, меня подменили.
— Да? Я сегодня же всё узнаю. Предварительные итоги расследования уже должны стать известны. Хорошо, если это просто несчастный случай, а ведь может оказаться и диверсия.
— Что же тут хорошего?
— Дорогая, я неправильно выразился. Конечно, ничего хорошего тут нет. Это трагедия, но меня интересует вопрос — это несчастная случайность или преступный умысел? Вот в чём вопрос…
— Да-да, но для меня плохо всё.
— Согласен, не будем об этом. Раз ты проявила себя с самой лучшей стороны, то, пожалуй, я имею полное право наградить тебя.
— Перестань, я не заслужила никакой особой награды. К тому же, что это за радость, если награду выхлопотал тебе муж?
— Не обязательно я, возможно, что ходатайство подаст тот доктор, которому ты помогла лечить раненых.
— Вот если он подаст, и мне её присвоят, то я её приму, а если нет, то и думать о том нечего. Доктор Серов, к слову, не из тех, кто поддастся влиянию и силе. Он настоящий доктор и честный человек, имей это в виду, и всё, я больше не хочу об этом говорить. Женевьева вся перенервничала, мы провели много времени на ногах и не спали почти сутки. Я хочу поскорее домой, окунуться в домашнюю атмосферу. Я это заслужила!
— Да-да, дорогая, конечно. Садитесь быстрее в машину, и мы поедем домой.
Роскошная машина, своим кузовом и внутренней отделкой больше походившая на дорогую карету, называлась на гасконский манер «Ландоле». Она приняла в себя новых пассажиров, водитель тронул ногой сцепление, передвинул рычаг с нейтрали на первую скорость, и дал газу. Машина, оснащённая небольшим эфирным мотором, слегка рыкнула и, не оставляя после себя ни копоти, как всякие паромобили, ни пар с копотью, как ещё худшие паровозы, покатила вперёд, постепенно увеличивая скорость.
Подобных машин выпускалось ещё критически мало, но новейшие достижения в сфере добычи и переработки эфира сулили бурное развитие этой отрасли. Конечно, вытеснить паромобили и другие машины, работающие на паре, у них бы не получилось, потому как слишком дорого, но определённый прорыв, несомненно, ожидался. Так думал и сам граф Васильев, и многие другие, в тех кругах, где он вращался.
Да что уж тут говорить, весь просвещённый мир так думал, и лихорадочно готовился к новой эпохе, отдавая все силы на подготовку и создание научной базы, а в связи с этим и подготовке новых инженерных кадров. Кадры решают всё! — этот призыв оказывался совсем не пустым пропагандистским лозунгом.
Автомобиль довольно быстро выкатился за пределы лётного поля, миновал здание небольшого, но уютного аэропорта, и покатил по бетонной дороге, шурша по ней мягкими каучуковыми шинами. Мимо неслись деревья густого леса, что начинался сразу за зданием аэропорта, чуть позже деревья сменили различные хозяйственные постройки, которые, в свою очередь, уступили место домам пригорода Великого Новгорода.
Примерно через час, миновав пригороды, роскошный автомобиль въехал на улицы города и покатил к одному из его центральных проспектов. Вывернув на него, он промчался мимо многоэтажных доходных домов, тянущихся вперемешку с частными особняками и официальными учреждениями, и вкатил в небольшой проулок, что начинался сразу за зданием главпочтамта.
Здесь ехать пришлось меньше минуты, и вскоре автомобиль, взвизгнув тормозами, остановился перед воротами особняка графа Васильева. Бело-розовый двухэтажный особняк прятался за узорчатой решёткой, состоящей из двухметровых железных кольев.
В просвете между ними виднелась ведущая к нему дорожка, усыпанная мелким гравием, а сразу за воротами находилась большая площадка, устланная крепким булыжником. Заиграл автомобильный клаксон, услышав который, услужливый дворецкий быстро отправил прислугу открывать ворота.
Ворота распахнулись, машина въехала, и вся семья стала выгружаться из неё, спеша укрыться в доме от всех невзгод и перипетий, произшедших в поездке.
— Фух, наконец-то я дома! — войдя в свою комнату, сказала Женевьева и плюхнулась на диван.
Этот день она провела, как ей хотелось, никто её не трогал и не беспокоил, а вот на следующий предстояло подумать о будущем.
