Она слегка задумалась, а потом потянулась к лежащей на столе палочке из горного хрусталя. Коснувшись её рукой, она напряглась, запуская работу своего дара. И всё получилось легко и непринуждённо, даже эфир не понадобился. Хрусталь потёк, стал кристаллизоваться, изменил свой цвет с прозрачного на молочный, и тут же резко потемнел, сделавшись тёмно-серым. Теперь бывший хрусталь приобрел прочность железа, но железом, как таковым, не являлся.
— Вот, — она отдала получившийся объект дяде.
— Отлично, просто отлично, прямо, как железо. Таким прутом можно легко пробить многое, и главное, вес практически не изменился. Прекрасный материал для чего угодно, особенно хорошо его применять в технике, и главное, никто так до конца и не может изучить его свойства. Отлично! Я заберу его с собой, а теперь попробуй ещё раз.
— Хорошо, дядя, но я ещё слабо владею своим даром, второй раз у меня получится, а вот в третий мне станет очень сложно.
— Просим второй раз, а в третий сделай что-нибудь лёгкое для себя. Для чистоты эксперимента необходимо сделать всё три раза, — уточнил дядя и внимательно посмотрел на племянницу.
— Хорошо, — кротко сказала она, и вновь направилась к столу. Здесь она немного задумалась и нерешительно потянулась сначала к яблоку, но на полпути её рука остановилась, и она передумала, оставив яблоко для третьей попытки. Вместо него она схватила обыкновенный столовый нож и немного «поколдовав» с ним, добилась того, что он стал гнуться в разные стороны, как будто оказался сделан из каучука.
— Поразительно! — сказали все, кто присутствовал при этом.
— Ну-с, а что ты сделаешь в третий раз? Кстати, а почему, Женя, ты не стала пользоваться эфиром, он ведь усиливает твой дар?
— У меня от него голова болит, да мне он и не нужен, я легко активирую дар в любых условиях.
— Тогда понятно, ну, что же, порадуй нас третьим чудом.
— Сейчас, — уже не колеблясь, Женевьева взяла в руки яблоко и принялась крутить его в руках. Сил у неё осталось совсем немного, но она смогла почувствовать маленького червячка внутри яблока и, напрягшись, изменила структуру яблочной мякоти, создав вокруг него прозрачную сферу, внутри которой он и оказался заключён.
Она не могла работать с живыми телами, независимо от того, имели ли они мозг и разум, или не имели его, её дар касался только неодушевлённых предметов и взаимодействовал только с ними. Яблоко распалось под её тонкими, но цепкими пальцами, и из него выкатилась маленькая сфера с заключённым в ней червячком.
— Вот, пожалуйста!
— Прекрасно, прекрасно! — захлопали в ладоши сразу все присутствующие.
— Ну, что же, я вижу, что ваша дочь прекрасно владеет своим даром. Кроме того, она умеет правильно выбирать цель, а также расставлять приоритеты, хочу это подчеркнуть. И ещё, мне кажется, она умеет собирать эфир прямо из воздуха, это очень полезное побочное свойство её дара. Я бы посоветовал отправить её в художественную академию, где она сможет в полной мере применить свой дар.
— Я не хочу туда!
— Ммм, ну есть вариант пойти учиться на доктора, весьма востребованная профессия, весьма… и главное, всегда останется востребованной.
Женевьева вспомнила, как они провели ночь, перед глазами всплыли кровь и страдания людей, и её передёрнуло от этих видений. Что не укрылось от глаз её дяди.
— Понятно, ну что же, остаётся только один вариант.
— Какой?
— Инженерная академия, одна из лучших в стране, находится в Павлограде.
— Нет, ну какая инженерная академия? — опешил отец девушки.
— Не инженерная, а инженерно-духовная. Да, и лучше ей учиться на исследовательском факультете, он для неё самый подходящий. Стране нужны инженеры-практики и инженеры-исследователи. Практиков хватает, и на них сейчас основной упор — это мужская профессия, а вот инженеров-исследователей маловато, и не все туда идут, а кто идёт, может, в этом качестве, и не окажется полезен империи. Я знаю, о чём говорю.
— Это слишком серьёзно для нашей девочки, Кеша, — вмешалась мать.
— Не знаю, всё в нашей жизни серьёзно, и случается, что несерьёзная профессия подчас становится серьёзнее изначально более тяжеловесной. Всё в мире относительно, дорогая сестрёнка.
— Может, Женевьеве пойти учиться на учителя? — вмешался старший брат, которого звали Даниил.
— Я поеду учиться на инженера-исследователя, я согласна, — выпалила девушка.
Едва начавшийся спор между родственниками мгновенно угас, и все повернулись в её сторону, смотря с искренним удивлением.
— Ты хорошо подумала, Женевьева? — строго спросил отец.
— Да.
— Девочка моя, но тебе тяжело будет учиться на инженерном факультете, ты ведь можешь ещё пойти учиться на филологический или лингвистический. Можно же ещё пойти на исторический факультет, тебя везде примут с радостью.
— С моим-то даром⁈ — фыркнула несносная девчонка, которая, очевидно, «закусила удила».
— Ну, многие учатся, не используя свой дар в профессиональном смысле.
— Так делают многие, а я не хочу.
Женевьева раскраснелась и разозлилась, грудь её стала бурно вздыматься, натягивая тонкий лиф красивого атласного платья.
