– Здесь, в этих лесах, этот пес – такая же дичь, как и любое другое животное, – бросил Робарз в ответ. Крейг задумался, проводит ли «БФГ» какую-либо проверку данных своих контрактных сотрудников. Не требовалось особо развитой фантазии, чтобы представить, как этот молодчик отбывает срок в тюрьме за насильственное преступление.
Все молчали.
– Давай, вперед, – приободрил Робарз Парвеша. – Ступай осторожно…
Парвеш подошел к лабрадору, вытянув левую руку. Все еще виляя хвостом, пес пошел вперед, шлепая лапами по земле.
– Давай, – скомандовал Робарз.
Парвеш погладил лабрадора по голове.
– Сделай это!
Выстрел прозвучал так громко и внезапно, что Крейг едва не схлопотал удар. Голова собаки взорвалась, как перезревший арбуз, туша упала наземь. Эхо еще долго затихало над головами отряда. Элейн и Дженни закричали. Крейг не был уверен, что не кричит и сам.
– Отлично! – крикнул Робарз с усмешкой, подойдя к Парвешу и хлопая его по спине. – Отличная работа! – Он наклонился и выхватил пистолет из рук менеджера.
А тот смотрел на окровавленное тело – и дрожал.
Робарз потянулся за спину и вытащил из рюкзака грубый матерчатый мешок.
– Труп мы положим сюда, – пояснил он, – и заберем с собой в качестве трофея. Кто хочет мне помочь?
Добровольцев не нашлось. Крейг оказался не единственным, кто непроизвольно сдал на шаг-другой назад. Робарз пожал плечами.
– Ладно, я и сам справлюсь. – Он бросил мешок на землю, рассупонив горловину. Засучив рукава, наклонился вперед и поднял труп лабрадора. С того, что осталось от черепа пса, отвалилось несколько окровавленных ошметков. Кровь ровной струйкой вытекала из жуткой пробоины в теле убитого животного. Робарз бросил труп в мешок и перехватил его узлом сверху. Руки и предплечья гида были в крови; он нагнулся, схватил две пригоршни земли и начал тереть ею кожу. Комки стали коричневато-черными, влажными. Взяв флягу, Робарз полил водой руки от предплечий – и из грязного дельца те вышли на диво чистыми. Он поднял тяжелый мешок и перекинул его через плечо.
– Ну, чего стоим! – прикрикнул он. – Вперед!
Гид насвистывал веселую мелодию, но остальные молчали, следуя за ним через лес, по длинной тропе, к лагерю, где Мэтьюз вел учет сбора мусора. Перед ним стоял ящик, до краев полный веток, камней и еще какого-то неопознаваемого сора. Вся группа, кроме, само собой, Парвеша, тут же кинулась ему навстречу. Говорили все почти одновременно, но в общей шумихе выделялся надломленный, полный возмущения голос Элейн:
– Он заставил Пателя убить собаку!
– Я знаю, – тихо ответил Мэтьюз, глядя перед собой, и все тут же замолчали.
Он… знал?
Судя по всему, глава компании не одобрял это, ибо видок у Остина Мэтьюза был на редкость понурый. Крейг еще раз задумался, кто же на самом деле нынче рулит делами в «КомПроде». После встречи со Скоттом на выходных Элейн сказала, что рассылает резюме по другим компаниям, и он впервые серьезно задумался, а не поступить ли так же.
За обедом коллеги все как один жаловались на стряпню, поданную Эдной. Второй по популярности темой разговора стало убийство собаки в лесу. Ни шпилек в сторону умения престарелой жены готовить спагетти, ни осуждений жестокости по отношению к братьям нашим меньшим Робарз не услышал – наскоро перехватив сэндвич, он отправился… куда?
Захоронить лабрадора?
Набить из него чучело?
Крейг не знал и не очень-то хотел знать.
Пока он сам, Фил, Элейн и другие руководители подразделений обсуждали и заново переживали ужасный опыт в лесу, Крейг одним глазом послеживал за Остином Мэтьюзом. Генеральный директор ни с кем не разговаривал, набивая рот с кислой миной. Наверное, о том, чтобы «БФГ» наконец-то получили от него от ворот поворот, не стоило и мечтать, но поведение босса, равно как и его ответы на вчерашней игре, вселяли в Крейга надежду.
Сбор мусора оказался на деле еще более идиотской затеей, чем на словах. Остин выдал всем список, где значились «необходимые к устранению позиции», представляющие собой главным образом совершенно привычные, естественные для дикой среды камни, сорняки и сосновые шишки. Крейг вспомнил, как играл с Диланом в поиск сокровищ – какой простой и ребячливой иной раз казалась эта забава… но сейчас он осознавал, что с событиями этих выходных мало что могло соперничать по бессмысленности. Ретрит оказался пустейшей тратой времени. Крейг охотно сыграл бы с сыном в искателя сокровищ хоть десять партий подряд, лишь бы не быть здесь.
