Когда ящик для мусора заполнился, Мэтьюз с удрученным видом раздал всем листки в линейку и шариковые ручки, велев писать отчеты о проведенном субботнике. Чувствуя, как в нем закипает желчь, Крейг принялся набрасывать что-то вроде язвительного грубого фельетона о переделке лагеря в тюрьму под началом психопата-самодура, битком набитого маккиавеллистскими амбициями. Он закончил раньше остальных, сдал писанину и пошел к Филу, Элейн и группке других сотрудников, обсуждавших, не стоит ли выкатить в адрес совета директоров «КомПрода» серьезную жалобу на Мэтьюза и «БФГ». Тем временем из леса вернулась другая группа во главе с Робарзом – за плечами гида подпрыгивала новая тяжелая мешковина.
Еще одна собака?
Выражения лиц тех, кто стоял за проводником, подсказали ему, что это так, и Крейг отвернулся, чувствуя отвращение. Он успел увидеть темное пятно на дне мешка.
Кровь.
Поблизости не было ни домов, ни признаков цивилизации, за исключением лагеря. Так как же сюда попали собаки? Казалось вполне вероятным, что животных похитил Робарз и привез в горы специально для охоты. Где-то в районе Южной Калифорнии какие-нибудь детишки сейчас искали своих пропавших питомцев, размазывая слезы по щекам.
Робарз самозабвенно насвистывал и, проходя мимо, кивнул в знак приветствия.
– Мы должны что-то предпринять, это факт, – сказал Крейг.
Фил тонко улыбнулся.
– Да, мне кажется, у наших боссов совсем крышу сорвало. Того и гляди компании кранты настанут.
Робарз куда-то отнес свой мешок и через десять минут вернулся умытым и в чистой одежде. Он собрал обе группы в круг у костра и сказал, что они собираются поработать над своими коммуникативными навыками. Он прошептал что-то Скотту Чо, велел ему передать это шепотом человеку справа от него. Тот, в свою очередь, зашептал что-то на ухо человеку справа от него, и так сообщение обошло весь круг. После этого его оглашали вслух, чтобы проверить, насколько близким к оригиналу оно сохранилось.
Нехитрая школьная забава, «сломанный телефон».
Это и есть работа над коммуникативными, мать их, навыками?
Бесполезность такого времяпрепровождения угнетала его.
Подошла очередь Фила передавать послание. Тот ухмыльнулся и шепнул ему на ухо:
– У меня большой пипидастр.
– Ты говнюк, Фил, – прошептал Крейг в ответ и повернулся вправо. Он понятия не имел, как звучало исходное послание. Уж явно не так. Фил просто дурачился.
Он повернулся к Элейн.
– Темно-рыжая лиса – прыг через лентяя-пса, – прошептал он, и она передала послание дальше. Когда все завершилось, пришел черед Джека Разона, последнего в кругу, огласить послание вслух.
– Темно-рыжая лиса – прыг через лентяя-пса, – сказал он, и Робарз ухмыльнулся.
– Вот видите, – презрительно бросил он, – видите, что происходит, когда сотрудники некогда сплоченного коллектива утрачивают навык внимательно слушать друг друга? Что ж, изначально я сказал: «Хороша ложка к обеду, а яичко – к Христову дню». И во что же это превратилось? В какую-то чепуху про лису и пса.
Фил все еще посмеивался про себя.
– Что ж, мы повторим. На этот раз стартуем с другого конца. Призываю вас слушать внимательно и в точности повторять то, что слышите. Посмотрим, получится ли у вас на этот раз…
Когда подошел ее черед, Элейн прошептала на ухо Крейгу:
– Пришло время всем хорошим людям прийти на помощь своей стране.
Крейг передал Филу:
– Твоя мамаша оформляет чертовски хороший минет.
Фил с непроницаемым лицом кивнул и повернул голову влево. Несколько мгновений спустя Скотт Чо громко и четко выдал в лицо Робарзу голосом рядового перед генералом:
– Твоя мамаша оформляет чертовски хороший минет!
По рядам сотрудников начали гулять смешки. Кто-то возмущенно кашлянул, кто-то и вовсе покраснел. Фил и Крейг спокойно смотрели перед собой, хоть и стоило им это весьма немалых трудов.
Робарз был в ярости.
– Как так вышло? – требовательно вопросил он. – Кто изменил послание?
Он оглядел круг и, когда никто не признался, сказал:
– Ну ладно. Будем повторять, пока сообщение не будет доставлено правильно. Хоть так до вас дойдет, насколько важно слушать друг друга в бизнесе и в жизни. Будем делать это столько раз, сколько потребуется, пока все не усвоят… Я ясно выражаюсь?
Элейн пихнула Крейга локтем.
– Я знаю, что это вы двое, – пробормотала она себе под нос. – А ну прекратили. Или торчать нам на этом плацу еще два часа.
Крейг толкнул Фила в ногу. Пусть реакции со стороны друга и не последовало, на сей раз упражнение прошло гладко, и сообщение, повторенное в конце, было идентично тому, что было произнесено в начале.
– Несказанно рад тому, что вы обучаемы, – процедил Робарз. – Еще раз. Повторение – мать учения.
