– Следующие вопросы относятся к консультанту, назначенному для оценки вашего объекта. По шкале от одного до пяти, где пять – крайне маловероятно, а один – более чем вероятно, как бы вы оценили вероятность того, что консультант убьет свою мать и спрячет ее тело в морозильной камере в подвале?
Что это был за опрос такой?
Энджи повесила трубку. Встревоженная, она на мгновение уставилась на телефон. Она действовала инстинктивно, но, возможно, ей следовало остаться на связи и послушать, о чем еще ее спросят. Это же совершенно точно не всерьез! Какой-то розыгрыш, видать.
Вот только очень уж профессиональный.
Не писклявый голосок тинейджера с избытком свободного времени, а кем-то заранее записанная серия вопросов, интегрированных в рабочую автоматизированную систему.
Энджи задумалась. Знал ли вообще консультант, что проводится такое исследование? Знал ли он, какие вопросы ему задают? Знал или нет, ей было его жаль. Вне сомнения, он был подонком, но его почти ужасающая неловкость вызвала у нее некоторую симпатию. Еще больше расположения вызывал тот факт, что он находится в полной власти фирмы, где работал, и это поистине странное исследование было, вероятно, попыткой его вымести. У нее изначально не было сострадания к корпорациям, и когда они вели себя по отношению к отдельным людям столь явно враждебно, она на чистом инстинкте выступала против них.
«Пришло время провести небольшое исследование», – решила Энджи. Ей нужно было узнать больше о частной практике. В глубине ее сознания горела мысль, что фирма является дочерней компанией «БФГ» или каким-то образом связана с консультантами, нанятыми конторой Крейга, но, зайдя в интернет, проверив их собственный веб-сайт, «Википедию» и несколько потребительских сайтов, она не смогла найти ничего для подтверждения своей теории. Она прочла информацию:
Насколько она могла судить, фирма была чистой.
Энджи выключила свой ноутбук и уставилась в потемневший экран. В мыслях вновь ожил образ искаженного ужасом лица Пэм. Снова в ушах прозвучал издевательский вопрос, заданный записанным бодрым голосом.
Хотелось отвлечься от этих мыслей, но не получалось.
И кроме того…
Кроме того, консультант взаправду выглядел как кто-то, способный убить мать и труп припрятать в морозилку.
Патов созвал очередное собрание, и Мэтьюз был рад, что на нем присутствовали остальные члены совета, потому что он больше не чувствовал себя комфортно наедине с консультантом. Ретрит выходного дня обернулся катастрофой, и, хотя он и придерживался вымысла, будто его целью было установить «межличностные связи» между сотрудниками, правда заключалась в том, что консультант умышленно вовлек его в постыдный фарс.
– Нам это ни к чему, – до последнего возражал Мэтьюз. – Это пустая трата времени. Все и так прекрасно работают вместе.
– Если бы все работали хорошо, – парировал консультант, – вам бы не пришлось меня нанимать.
Итак, он поддался, а Патов остался.
А Хью Андерсон и Рассел Сибриано покончили жизнь самоубийством.
Мэтьюз не верил, что это простое совпадение.
Он не думал, что самоубийства произошли просто так.
Но что это значит? Патов распорядился устранить Хью и Рассела?
В это сложно было поверить.
А еще сложнее – поверить в совпадения.
Прошлой ночью ему приснился кошмар: консультант стоял перед длинной очередью сотрудников «КомПрода». Мужчина был одет в черный балахон палача и держал в руках топор, и когда каждый сотрудник послушно выходил вперед, он отрубал тому голову, со смехом отправляя очередную снесенную черепушку пинком в общую кучу.
Мэтьюз никогда не придавал особого значения снам, но тут было кристально ясно, что занимало его подсознание. Кошмарные образы прекрасно соотносились не только с его личными чувствами к Регусу Патову, но и с мнением о влиянии консультанта на его бизнес.
Зачем он вообще нанял консалтинговую фирму? И как все остальные генеральные директора могли рекомендовать «БФГ»? Их опыт, должно быть, совершенно отличался от его собственного, потому что он никому не порекомендовал бы «БФГ».
