Остаток дня Мэтьюз провел в своем офисе, злясь и чувствуя себя в ловушке, хотя ему некого было винить, кроме самого себя, во всей этой ситуации. В этот момент, если бы это зависело исключительно от его усмотрения, он бы уволил Патова, послав к черту любые последствия. Но члены совета тоже играли роль. Ему нужно было их одобрение, но было совершенно ясно: не видать его, как своих ушей. Так что, вероятно, лучше подождать.
Какого черта он вообще создал этот совет? Он вполне справился бы и сам.
Мэтьюз в этот раз ушел вовремя и в вестибюле увидел Патова, болтающего с группой сотрудников из отдела продаж. Их взгляды случайно встретились, и Мэтьюз заставил себя помахать рукой, но консультант отвернулся. Возможно, это было непреднамеренно. Может быть, Патов его даже не увидел. Но он знал, что это неправда, и направился к «Ягуару», отвергнутый и сердитый, сигналя двум сотрудникам нижнего звена, чтобы ушли с дороги, когда он выезжал с парковки.
Дома он плавал, чтобы расслабиться и снять стресс. В прошлом году, когда они делали ремонт, он построил бассейн рядом со спортзалом, пообещав Рэйчел, что будет проплывать по двадцать кругов ежедневно, чтобы избавиться от проблем с кишечником. Хотя и на данный момент он не мог вспомнить, когда в последний раз пользовался бассейном. Однако вода успокаивала, а плавание бодрило, и он решил, что, возможно, ему следует заниматься этим каждый вечер по возвращении домой. Или, может быть, рано утром перед работой.
Он вышел, вытерся полотенцем и обнаружил у себя непроизвольную эрекцию. Когда это случалось в последний раз? Не удосужившись одеться, он бродил по дому в поисках Рэйчел, но к тому времени, как нашел ее на кухне, возбуждение ушло.
Удивленно глянув на него, жена спросила:
– Ты чего голый ходишь? Оденься, ради бога.
В ту ночь они занимались любовью впервые за месяц, и ему даже не понадобилась виагра. Подпоил, накормил и в кроватку завалил, вот что Остин сделал, и хотя долго ему не удалось продержаться, удовольствие получили оба.
После этого он почти сразу уснул.
Было еще темно, когда его разбудил звонок телефона рядом с кроватью, и он ответил, не разлепляя глаз:
– Алло?..
– Добрый вечер, мистер Мэтьюз.
Это был Патов.
– Я знаю, что вы запретили мне приходить в прекрасный дом, который вы делите со своей любимой супругой, но у меня тут возникло несколько идей, и я захотел обсудить их с вами как можно скорее.
– Вы на часы вообще смотрели?
– Два часа четырнадцать минут, – откликнулся консультант, и этот абсурдно точный ответ даже заставил Мэтьюза продрать глаза. В голосе Патова звучал намек на упрек… или даже на угрозу. Остин не знал, как это возможно, но факт оставался фактом.
– Я вешаю трубку, – сказал Мэтьюз. – Можете изложить мне свои идеи утром. Строго в рабочее время.
– Если вы не хотите, чтобы я делился с вами идеями, которые спасут вашу компанию, ничего страшного, – спокойно промолвил консультант. – Я понимаю. Видимо, для вас это не является приоритетом и вы предпочитаете отложить все на более позднее, более удобное время. Но когда «КомПрод» окажется в финансовой яме, хочу, чтобы вы вспомнили этот телефонный звонок и посетовали на упущенные возможности. Поймите уже наконец, вы могли бы спасти свой тухлый бизнес, если бы не были таким законченным лентяем!
Консультант повесил трубку сам, и Мэтьюза охватило чувство паники. Он не очень-то понимал, по какому именно поводу паникует: из страха перед банкротством «КомПрода» или перед потенциальной обидой и местью консультанта?
Дрожа, он втиснул трубку назад в подставку.
– Кто это был? – спросила сонная Рэйчел.
– Никто. Давай спать.
Но она уже всерьез проснулась:
– Снова тот мужчина?
Остин сделал вид, что не понял:
– Какой мужчина?
– Консультант. Тот, кто к нам приходил. Он мне приснился сейчас. Он отрубал людям головы и заменял их этими ужасными стеклянными шарами…
Отрубал людям головы?
Мэтьюз вздрогнул.
– Нет, – солгал он. – Просто кто-то ошибся номером.
– Разве ты не поговорил с ним?
– Нет. Тебе приснилось, наверное. Давай спать дальше.
Она легко и быстро провалилась назад в мир грез, а вот он еще какое-то время не спал, напряженно таращась в темноту.
Когда Остин наконец задремал, ему приснилось, что консультант пришел в его дом с топором наперевес и отрубил ему голову. Обеими руками занеся топор над беспомощно простертым Мэтьюзом, Патов сообщил: «Вот как мы поступаем с лентяями и тунеядцами».
На следующее утро Мэтьюз решил не идти на работу. Это был первый раз, когда он делал что-то подобное, – обычно он являлся даже в край разбитым и больным, но уж этот-то выходной он заслужил после стольких лет такой неумолимой преданности делу.
Кроме того… он боялся встречи с консультантом.
Это было смешно. Этот мужчина работал на него. «КомПрод» выступал в этом деле работодателем, а «БФГ» – просителем. Но в последнее время консультант позволял себе все больше вольностей. Вел себя так, будто контролировал ситуацию. Патов доминировал в их отношениях – особенно после того звонка вчера вечером.
