– Это непотребное, волюнтаристское вторжение в частную жизнь. Никакой бумажкой вы не оправдаете неэтичность такого наблюдения. – Она уставилась на консультанта. – Я так понимаю, камеры есть во всех женских туалетах? Или только в одном?
– Во всех, разумеется, – ответил Патов, откровенно глумясь. – Почему же вы думаете, что только в женских? И в мужских тоже! Мы отнюдь не сексисты.
– Это значит…
– Да, – оборвал ее консультант. – И, если хотите знать, вам не помешало бы немного… кустик подстричь. – Он очертил вокруг нижней половины ее тела круг, орудуя ухоженным ногтем указательного пальца. – Да и ножки побрить не помешало бы…
Элейн, багровея, вышла из конференц-зала, и консультант совершенно невозмутимо посмотрел на сотрудников.
– Будем честны, – воскликнул он, – кто из вас, дамы и господа, знает эффективный способ подтереть зад?
Настала очередь Крейга встать.
– Я думаю, есть более важные вещи в жизни компании и лучшие способы сэкономить деньги, чем следить за людьми в туалете, – сказал он с отвращением. Мэтьюз, слушая его тираду, хранил подозрительное молчание, уперев остановившийся взгляд в носки туфель. – Мы зачем-то печатаем отчеты, вместо того чтобы пользоваться установленной системой электронного документооборота… не выключаем в здании на ночь свет… и при всем этом вы всерьез считаете, что лучший способ экономии средств – нормирование туалетной, мать ее, бумаги?
– Да.
Ответ был настолько прост и тверд, что Крейг растерялся.
– Есть еще вопросы или комментарии? Нет? – Патов хлопнул в ладоши. – Отлично. Значит, подводим итоги. – Он сделал вид, что смотрит на часы. – У меня еще одна встреча через десять минут. Вам всем нужно вернуться к работе. – Он подмигнул. – Надеюсь, что и впрямь нужно. Мы разошлем график семинаров по эргономичному использованию бумаги – отдельно для мужчин и женщин – всем подразделениям в отделах; по мере возникновения проблем будут созваны дополнительные встречи со злостными нарушителями регламента. Спасибо, что пришли, – и, пожалуйста, поделитесь информацией, которую мы обсудили, с вашими подчиненными.
Нерешительные и растерянные люди стояли, оглядывались по сторонам и постепенно выходили из конференц-зала.
– Я что-то не пойму, кто теперь рулит компанией, – проворчал Крейг, когда плечо к плечу с Филом шагал по коридору. – Мэтьюз или этот выскочка?
– Не кричи так, – тихо сказал Фил, когда консультант шустро юркнул в зазор между их телами и побежал к сотрудникам, приближающимся со стороны лифта, приветствуя всех и каждого по имени:
– Кен! Рад тебя видеть. Марси? Тебе как, не холодно в таком наряде? Выглядишь на все сто! Говард…
– Я лучше пойду по лестнице, – бросил Крейг.
По пути в кабинет он остановился у стола Люпы, не обращая внимания на Тодда и Мартина, куковавших на своих обычных местах с планшетами в руках.
– В туалетах стоят камеры, – сказал он Люпе. – Мы только что посмотрели видео, где сотрудница оторвала себе слишком много туалетной бумаги.
Люпа затаила дыхание, потрясенная.
– Я подумал, что тебе следует об этом знать. – Он хотел поговорить с ней подробнее, но не в присутствии наблюдателей, и вошел в кабинет, не обращая внимания на Мартина, подскочившего с места и явно собиравшегося начать что-то ему втолковывать. Закрыв за наблюдателем дверь, Крейг сел за стол. Сегодня он пойдет пообедать с Люпой и расскажет ей, что произошло. Возможно, у нее тоже есть для него новости.
Его мысли постоянно возвращались к тому, каким равнодушным и отстраненным выглядел Мэтьюз на встрече. После ретрита он надеялся, что гендиректор разорвет с «БФГ» контракт или, по крайней мере, примет более активное участие в происходящем.
Но теперь…
Крейг включил компьютер.
В его почтовом ящике было пятьсот писем, все от «БФГ».
Скрипнув зубами, он принялся их удалять.
Группа чтения Дилана сидела полукругом в передней части класса, в то время как другие ученики работали над своими проектами по истории. Миссис Хиггинс заставляла каждого читать вслух по параграфу; сейчас шла очередь Карен, и Дилан знал: ему вот-вот нужно будет подхватить. Но он все равно оторвался от книги, чтобы украдкой глянуть, чем там занят мистер Патов.
Мужчина, неуклюже сидящий на стуле, слишком маленьком для его тела, смотрел на него… и улыбался.
Казалось, он всегда наблюдал. Каждый раз, когда Дилан бросал взгляд в его сторону, казалось, что Патов не сводит с него глаз, и это заставляло его чувствовать себя неловко. Он не смотрел на Дилана так, как взрослый обычно смотрит на ребенка. Что-то во взгляде мистера Патова было очень жуткое – будто он мог залезть Дилану в голову и покопаться там.
Большинство детей в классе считали мистера Патова довольно забавным. Хотя миссис Хиггинс сказала, что он должен был только смотреть, как она учит, иногда он участвовал, рассказывая анекдоты или истории или даже помогая. Впрочем, Дилан всегда думал, что он притворяется – притворяется, что помогает, притворяется, что ему нравятся ученики, – и его огорчало, что никто больше, похоже, этого не осознавал.
– У него фальшивая улыбка, – сказал как-то Дилан Джошу Каплану.
