Контакты с утопленником полностью

Плутала я не слишком долго, я правильно ориентировалась, несмотря на свое состояние крайнего душевного разброда, так что всего с тремя-четырьмя царапинами и одним порванным рукавом я все-таки вышла на полянку со старым дубом — тогда, в ту неделю, мы с Валом, и отправляясь на болото, и на обратном пути всегда проходили мимо него… А что же сейчас? Я прижалась лбом к корявому, самое малое трехсотлетнему стволу и приложила невероятные усилия, чтобы подумать о себе, что означало не думать о Тине и… обо всем, что связано с ней. И обо всех, кто связан с ней, и с ее смертью, и о ее ребенке, ее убийцах, о лжецах. Заговорщики! Которые решили внушить мне, что я… шизофреничка?

Да, именно к этому выводу я пришла после размышлений. До «шизофренички» с вопросительным знаком на конце. Как ни странно, но именно этот вопросительный знак с его пугающей весомостью словно привел в равновесие мои растрепанные нервы, стабилизировал их, хотя и на рискованно низком — критическом уровне. Нет ничего надежного, сказала я себе с каким-то облегчением. Ни во мне, ни вне меня. Сейчас ничего. Только в прошлом есть незыблемый порядок, иногда плохой, иногда хороший, а часто непонятный, но установленный раз и навсегда. Законченный порядок. Окончательный… «Здесь вам придется жить в основном прошлым», — в эту минуту эти слова Арнольда прозвучали для меня заманчивым обещанием. Я со вздохом легла в высокую, пахнущую цветами траву и почувствовала, как она обнимает меня, уютная и мягкая, как живой символ примирения. А надо мной, застыв в недвижном воздухе, застыла на страже величественная крона дуба — я видела ее в сотворенном лишь временем сочетании яркого недолговечного зеленого с темным древним, коричневым и вкрапленными между ними кусочками вечно синего неба. «Если мы обнимем его, он снова нас встретит, Эми». Тогда мы с Валом прижались с двух сторон темного ствола, протягивая руки друг к другу, прижимались к нему все плотнее так, что его шероховатости отпечатались на наших щеках… Но, конечно, нам не удалось его обнять. Слишком огромным он был.

Дуб был огромен и сегодня. А я, с новым для себя пониманием, начинала осознавать, что будущее всегда предлагает лишь упорную, медленную борьбу со знанием обреченности, и ничего, кроме этой борьбы. Пока ты ведешь ее, у тебя оно есть — это будущее. А я буду ее вести, изо всех сил я буду вести мою борьбу. Однако…

Сюда кто-то шел.

ТИНА! Вот была первая мысль, которая рассекла мой мозг на две половины. ЙОНО! — на четыре части. Арнольд, Арнольд идет — четвертинки снова объединились, хотя, может, прилегли друг к другу не очень плотно. Да, видимо, нет, наверняка Арнольд, убеждала я себя почти обрадованная. Он старик, я от него смогу убежать. А может, и не придется… Я подползла еще ближе к стволу дуба и притаилась за ним с противоположной к шагам стороны. Которые становились все отчетливее. Он ничуть не старается идти бесшумно, не догадывается, значит, он и вправду глухой…

Но это был не Арнольд. Это был Клиф. Он появился на полянке с сумкой через плечо, бросил быстрый взгляд на дуб и, не осмотревшись внимательно, очевидно, он никого не ожидал встретить, преспокойно пошел… назад. Исчез среди кустов. Но через минуту оттуда донесся шум, сначала как будто расчищали листья, потом будто начали копать. Что он нес в сумке? Явно «что-то», что сейчас зароет в землю. Он пришел сюда именно для того, чтобы зарыть это, а среди однообразно заросшего кустами участка дуб послужит ему ориентиром… Однако что же это?

Ребенок!

Мне стало дурно, хорошо, что я лежала, в противном случае я непременно бы грохнулась на землю. И все же где-то в моей голове, наверное, в одном из последних правильно функционирующих его уголков забрезжил, созревал вполне логичный вопрос: «Но если это так, то зачем ему ориентир? Ведь такое зарывают навсегда…» Однако ужасное сомнение осталось, продолжало отравлять меня и, чем дольше прислушивалась я к звукам, таким ритмичным и деловитым, тем сильнее действовал яд. Он разъедал меня изнутри!

Я осторожно начала пробираться вперед. Вскоре, однако, я сообразила, что при том шуме, который он производит, Клиф меня не услышит и даже не заметит, поскольку в данный момент он, наверное, наклонился — чем бы он ни копал, это должно было быть с короткой ручкой, иначе она бы торчала из сумки. Я встала и перебежала к кустам. Добежав до них, снова легла и стала подкрадываться туда, откуда доносился шум…