Контакты с утопленником полностью

— Увы, это так. Затылок у нее превратился… — Он недокончил, заставляя таким образом воображать самую страшную картину. — И шея у нее сломана, — продолжал он, глядя на руки, на которых не было никаких следов крови… засохшей уже на ее волосах и одежде, запекшейся на камнях внизу… — Но по крайней мере она не мучилась, умерла мгновенно… бедняжка. Самое меньшее четыре-пять часов назад. Ну, я, конечно, не могу определить с точностью…

— Боже! — Госпожа Ридли сумела исторгнуть из своей груди душераздирающий стон. — Я привела ее в дом, хотела ей помочь, приютить, позаботиться о ней, — протяжно запричитала она, — а вот… вот что получилось! Господи…

До этого момента я стояла в стороне, не хотела видеть вблизи мертвую. Однако сейчас… какая-то бесформенная догадка, смешанная с новым, еще непонятным ужасом, заставила меня подойти… Она упала, разбила затылок о камни, переломала, наверное, все кости от падения с такой высоты. Но лицо ее осталось нетронутым, оно было лишь слегка поцарапано, да под правым глазом проступала бледная, видимо, из-за потери крови опухоль. Но я… Господи! Все же я знаю ее… Низкий лоб, клин волос посередине, брови тонкие, явно выщипанные… Да! Я встречала ее, мы даже разговаривали с ней. Совсем недавно. Потому что женщина…

Была Тина.

Худая, очень худая — невероятно похудевшая. Когда ее положили на спину, живот ее в узких брюках казался впалым…

— Она родила, — произнесла я. — Родила вчера или этой ночью… Где ее ребенок? — Я уставилась на Халдемана. — Где ее ребенок? Ты врач, ты должен знать. Что ты сделал с ним… и с ней?

— Эми, успокойся, — машинально сказал он и протянул ко мне руку.

— Нет! — Я отскочила назад. — Не прикасайся ко мне. Успокоиться? И кто, кто отрезал ей волосы? Она сама бы этого не сделала, она поклялась. Поклялась… из-за вшей, ясно вам? Да разве вам может быть не ясно? Вы знаете. Кто? Ты? — Я указала пальцем на госпожу Ридли.

— Тебе и вправду надо успокоиться, — холодно сказала она. — Что ты там выдумываешь? Тина не была беременна, как она могла родить? А волосы у нее всегда были такие, короткие. Она сама их подстригала каждый месяц.

— Лжешь! Я видела ее в ванной. Волосы у нее были до щиколоток… Она была беременна, у нее был огромный живот!

— Слушай, Эмилия, неприлично сейчас ссориться, — вдруг сменила тон и заговорила ласково, как с сумасшедшей, госпожа Ридли. — Не надо так… перед лицом смерти. Ты просто запуталась, бог весть что она тебе наговорила… Да простит ей Бог. Когда-то давно у нее был ребенок, и она его бросила, с тех пор она была… немного не в себе. Сожаление, угрызения совести…

— Замолчи! Не лги!

— Не смей так говорить с моей матерью, — вмешалась в разговор Юла, но как-то рассеянно.

— Хорошо… Но ведь Тина… — Я решила искать поддержки у Валентина: — Скажи, Вал, признай, что она была беременна! Прошу тебя!

Он смущенно отвел глаза.

— Ты… ты ошибаешься, Эми. Тебе показалось.

Этот ответ сразил меня окончательно! Я оглянулась с мучительным сознанием полной беспомощности и только тогда заметила недоумение на лицах у всех присутствовавших. Но еще больше потрясло меня то, что это недоумение выглядело совершенно искренним…

— Ах, маски, маски! — Я разразилась горькими рыданиями. И сквозь поток слез, как сквозь некачественное стекло, мутное и искажающее, увидела, что Арнольд улыбается мне тонкой улыбочкой.

— Пойдемте! — громко предложил он, как только убедился, что я смотрю на него. — Надо вызвать полицию.

— Он прав, — наконец заговорил и Алекс, который во время «спора» не произнес ни слова, хотя, я уверена, не пропустил мимо ушей ничего из сказанного.

— Да, — задумчиво кивнула госпожа Ридли, — но пусть кто-нибудь пойдете Эмилией вперед, ей надо поскорее принять успокоительное и лечь. Дензел, лучше тебе о ней позаботиться…

— Ааа, нет, нет! Не нужно мне никаких забот! — Я повернулась, как на пружине, и несколько неожиданно для себя самой побежала к тропинке.

Добежав до нее, я, прежде чем пойти между кустами, остановилась и обернулась… Арнольд торопливо шел за мной! А остальные стояли и смотрели на него, смотрели на нас, потому что он уже приближался ко мне. Я бросилась бежать по тропинке, только я не была такой дурочкой, чтобы выйти на аллею. Он сядет в джип и задавит меня, еще один «несчастный случай»! Поэтому едва проклятые кусты сделались не такими густыми, я свернула в сторону и стала пробираться между ними тихо, очень тихо, по-кошачьи… хотя вряд ли имело смысл соблюдать тишину — если Арнольд действительно был глухой.