Контакты с утопленником полностью

Подлец! Ну почему, почему никто не догадывается задать ему сами собой напрашивающиеся вопросы? А может, не хотят задавать ему эти вопросы? Как, впрочем, не хочу и я… Или же все, кроме меня, знают ответы?

Итак, одна госпожа Ридли упорно продолжала наблюдать за тем, что происходило внизу, своими дальнозоркими старческими глазами.

— Дошли! — через некоторое время возбужденно сообщила она, продолжительность этого времени от меня ускользнула. — Они уже… у тела! — Она снова наклонилась и издала серию пронзительных воплей: — Он дышит? Вал, Вааал, Алеекс! Он дышит?.. Ох, проклятый, коварный прибой…

— Что? — Юла вскочила и бросилась к ней. — Уж не утопленник ли это, мама? Просто утопленник, выброшенный волнами?

— Нет, не знаю. Но они меня не слышат! Ну как они не догадываются хоть посмотреть вверх?

— Кто это… Чей труп? — Я нарочно подчеркнула тоном слово «труп», но никто не пожелал мне возразить.

— Пока не могу понять, — пробормотала госпожа Ридли.

— Ну хорошо, но хоть мужчина или женщина? — Я настаивала, потому что мне казалось, что она лжет. Что она тоже лжет. — В платье или…

— Раз ты так интересуешься, пойди сама посмотри! — зло вставила Юла.

— Нет! Я ничего больше не хочу видеть!

— Ну тогда не спрашивай, Эмилия.

— А ты? Ты, Юла, не спрашиваешь, не смотришь… Видимо, ты уже знаешь, кто этот мертвец? Или знала с самого начала?

Она неумело притворилась, что я ей надоела, и повернулась ко мне спиной. Начала помогать матери наконец подняться, что было нелегко — у той все тело одеревенело, да и у кого б оно не одеревенело, если ему за шестьдесят и он пролежал так долго в такой неестественной позе? Но как бы то ни было, мы снова собрались вместе и стали ждать, то есть каждый ждал не того, что ждал другой. А может, там и вправду утопленник. «Чужак!» — с надеждой подумала я и тут же удивилась сама себе: «с надеждой». Да какое значение имело для меня, если это были Клиф или Тина? Ведь они для меня тоже почти незнакомые. Ну да, почти.

Я была не в силах больше томиться в неведении, другие тоже не выдерживали, хотя, наверное, по совсем другим причинам, чем я, так что мы как бы молча сговорившись вместе двинулись навстречу Алексу и Валентину с их страшным грузом. Мы дошли до самой пологой части склона как раз тогда, когда они уже преодолели половину пути вверх. Они не воспользовались веревкой и несли человека, грубо схватив его: Алекс — за ноги, а Валентин — под мышки, поэтому он шел задом и закрывал спиной его голову и плечи.

Мы продолжали наблюдать за ними сверху в полном молчании. Слышалось только приглушенное прибоем постукивание камешков под их ногами и грохот больших камней, которые срывались при каждом их неосторожном шаге и катились, подпрыгивая, как живые, вниз по обрыву. Алекс и Валентин невыносимо медленно поднимались к гребню скалы, иногда мне даже казалось, что они вообще не двигаются, а топчутся на месте, имитируют движение, что они похожи на огромных жуков под стеклянным колпаком… Но почему я все еще молчу, спохватилась я, словно внезапно проснувшись от долгого тягостного сна. Сейчас я уже могу их спросить, просто спросить, кого они несут. Я открыла рот, вдохнула… но именно в этот момент они начали обходить один из многочисленных выступов скалы, и мой вопрос стал ненужным. Наконец… я увидела! Женщина. Незнакомая. В черной блузке и черных брюках, худая, с черными короткими волосами.

— Вы знаете ее? — Повернулась я к Халдеману.

— Ну… да… естественно… да, — забормотал он.

— Откуда? — Я толкнула его локтем, потому что он медлил с ответом:

— Откуда вы ее знаете?

— Ну, знаешь…

— Знаю? Как я могла…

— Тише, Эми, тише! — прошептал он, хотя мы и без того говорили достаточно тихо. — Не надо, чтобы и другие поняли, что ты лгала.

И поспешил отойти, прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду. Странно, сказала я себе, но не слишком удивилась его поведению. После пережитого с ним вчера вряд ли он чем-то мог меня удивить. Кроме того, сейчас, когда я успокоилась — да, слава Богу, женщина мне незнакома! — время перестало тянуться так мучительно медленно, как раньше. Наоборот, оно резко ускорило свой ход, а вместе с ним ускорились и события, поглотившие все мое внимание.

— Она жива? — неожиданно закричала госпожа Ридли, протягивая руки к Алексу и Валентину, словно желая обнять их на расстоянии.

Они только покачали головами. Из последних сил дотащили женщину и положили ее на землю.

— Мертва, — только теперь ответил Алекс, так тяжело дыша, что мы с трудом разобрали его слова.

— Да, — подтвердил Валентин, вытирая рукавом пот со лба. — Давно мертва.

Несмотря на их слова, Халдеман опустился на колени рядом с несчастной и принялся щупать у нее пульс, очевидно, без всякого результата. Потом приподнял ее голову, потрогал сзади и со страдальческим видом снова опустил на землю. Вздохнул: