Контакты с утопленником полностью

— Тебе уже рассказали о случившемся? — в свою очередь спокойно поинтересовался Халдеман. — Или у вас не осталось времени… на разговоры? — цинично ухмыльнулся он.

— Угу, может и так. — Клиф тоже цинично ухмыльнулся.

— Ооо! — Я вскочила со стула и пронеслась между ними со словами: — Чтоб вас черт подрал обоих! — Вышла во двор и, ругаясь уже мысленно, пошла… куда глаза глядят.

Глаза мои увидели болото. Только его. Оно было буквально шагах в пяти-шести. Я подошла еще ближе и остановилась. Верно! — осенило меня. Святилище было построено для Йоно, который «часто бродит там». Только господин Ридли не смог закончить его внутри, поскольку тем временем — или своевременно? — его парализовало.

И вот картина: завершенная снаружи, но не внутри полусфера, идиотская, как крышка кастрюли, рядом с болотом, в честь «превратившегося в вампира» семейного Утопленника. Ну? Нужны ли еще какие-нибудь дополнительные штрихи? Нет, не нужны. Кроме одного, что я — я — сомневаюсь в своем собственном рассудке, «помраченном», как я его однажды назвала. Я, которая — не считая Клифа, вора и обманщика, — единственная одинокая здравомыслящая фигура в радиусе многих километров вокруг до самого городка. Я рассмеялась.

Но болото, болото… «Оно живое, Эми». Живое? Надо было рассмеяться и тогда. «Не будь дураком, Вал. Оно самое мертвое из всего, что я видела на свете. И вообще, что это за болото? Где тут тростник? Где камыш, болотные цветы, птицы, насекомые? А где лягушки? Да ты посмотри на него только! В нем нет ничего, кроме грязи…»

Увы, это так, оно сейчас похоже на огромную миску, до половины заполненную густой красноватой грязью. Вот и все. Живое, скажешь тоже. Мертвое, как оно само, или нет: как Утопленник, который никогда, никогда не бродил вокруг!

Растеклось во впадине-миске, и непрерывно то тут, то там поднимаются гадкие раздувающиеся пузыри, лопаются и опять появляются. Никаких звуков не слышно — ни чириканья, ни жужжания. Только плюх, плюх… Отвратительно! И по всей вероятности это единственное болото в мире, где не водятся комары. Ничего не водится. «Оно живое, потому что оно сердце этого плато, сердце нашего имения. Ты слышишь его, ты видишь, как оно пульсирует? И форма у него сердца, и цвет — красный…» Но сейчас с той же высоты на краю миски я снова вижу его целиком, оно не очень большое, вообще небольшое, и по форме нисколько не похоже на сердце. А вокруг — шириной примерно в сто метров — пояс бледной вялой травы, напоминающей скорее мох, такая она низкая. Потом идет другой пояс, но уже из кустов — по периферии травы, тоже низких и вялых, дальше все более высоких и кудрявых, размеры их увеличиваются концентрическими кругами. И только там, вдали, начинается царство деревьев, могучих, ветвистых и очень, очень старых, но все же не столь старых, сколь само болото. Оно, наверное, было здесь еще до сотворения мира: остаток той липкой глины, из которой Бог вылепил человека.

Я почувствовала, что плачу. Я сердилась на него — на болото?! — ненавидела его, потому что не могла его увидеть таким, каким оно было в детстве, оно не походило на сердце, я не замечала, что оно пульсирует, я не верила, что Йоно бродит вокруг него. И самое плохое: я уже не стояла и никогда не буду стоять здесь со своим другом Валом, который был — был — и вправду чудесным смелым мальчиком.

— Пойдем, Эми, — произнес за моей спиной грязный человек по имени Хензел или Дензел, как его там по фамилии.

— Вы идите, — ответила я, — я приду немного погодя.

— Но полиция уже прибыла, вас ждут, тебя и Клифа.

— Из-за чего они приехали?.. A-а, да, да… Идите. Я вернусь одна. Я знаю дорогу лучше вас, лучше, чем вы можете себе представить. И чем я хотела бы сейчас.

Я говорила, не оборачиваясь. Я не хотела, чтобы они видели, что я плачу, и не хотела видеть, что они не плачут. Я хотела смотреть только на болото. Какое-то болото… Я услышала, как они удаляются, и с легким удивлением подумала, что не очень ясно помню, как они выглядят. Да и кто они в конце концов? Но их двое? Или один?

Не имеет значения. В сущности ничто сегодняшнее уже не имеет значения — для меня.

— Ты будешь крепко меня держать? — прошептала Эми, но и без этого она была уверена, что он ее не уронит.

Она перебросила и вторую ногу, села на край подоконника, обернулась, чтобы поправить тюлевую занавеску и прикрыть створку окна, потом начала спускаться вниз и почувствовала, как руки Вала подхватили ее под коленками, и наклонилась, хватаясь за его плечи. И хоп! — через миг она уже твердо стояла на земле рядом с ним.