— Да? Да-да, совершенно верно… Хорошо… Да-да, положитесь на меня… Извините, господа, — опустив трубку, сказал он. Служащие, вопросительно смотревшие на Сидза — да и те, которые, вроде Пам, демонстративно глядели в пол, — как по команде повернули головы к братьям Пенни, и они продолжали чтение своего стишка. Но весело никому уже не было — праздничная радость проводов умерла.
Положив трубку, Сидз не стал протискиваться на свое прежнее место, а подошел к Пам и, когда братья Пенни умолкли, под шум аплодисментов и принужденных смешков что-то прошептал ей на ухо. Все это видели, но сделали вид, что не видят. Пам едва заметно кивнула..
Проводы завершились — по крайней мере их официальная часть. Кое-кто протиснулся поближе к миссис Рашман, чтобы лично пожелать ей счастья и восхититься красотой столовых ножей; а некоторые сгрудились вокруг братьев Пенни, чтобы похвалить их замечательное сочинение. Пам как бы случайно оказалась возле Грайса и шепнула ему:
— Загляните сегодня вечером в «Рюмочную»
Грайс был раздосадован, но не очень-то удивился, когда увидел рядом с Пам Сидза — они сидели в «их уголке», как он несколько поспешно стал называть столик под лестницей. Провалиться ему на месте, если у этой пары не какие-то особые отношения.
Одно хорошо — Сидз уже успел заказать бутылку красного портвейна. Хотя Грайс вообще-то предпочитал белое вино, ему было приятно думать, что сегодня он выпьет на дармовщинку: вряд ли им понадобится вторая бутылка, если они не просидят здесь весь вечер. Правда, в следующий раз платить за выпивку придется ему — да ведь будет ли он, этот следующий раз.
Его заранее придуманную шутливую реплику — что если, мол, не удается присесть на работе, то тем приятней посидеть за столиком в баре — оборвала Пам, которой не терпелось, видимо, поговорить о каком-то волнующем ее деле. У Сидза тоже был деловой вид — деловой и сдержанно раздраженный.
— Вы обещали сразу же сказать мне, как только заметите что-нибудь странное, — без всякого вступления начала Пам, хотя Грайс ничего ей не обещал. — Что вы обнаружили?
Скрывать Грайсу было нечего, но его издавна отпугивали прямые расспросы, казавшиеся ему посягательством на его свободу.
— Мне, знаете ли, не совсем понятно, что вы подразумеваете под словом…
— Отвечайте-ка на вопрос, — бесцеремонно перебил его Сидз, состроив оскорбительно скучающую мину. Положительно, эти двое вели себя как бойцы Французского Сопротивления во время допроса пойманного парашютиста. Тем более что Пам и внешне походила на француженку в своем белом, туго подпоясанном плаще и темном берете. А глянув на ее черные чулки или, пожалуй, колготки, Грайс почувствовал, что у него пересыхает во рту — очень уж она была аппетитная. Если б Сидз не расхолаживал его своим кисло-скучающим видом, он бы, наверно, здорово завелся.
— Вы рыскали сегодня по «Альбиону», — сказала Пам. — Вот я и спрашиваю, не удалось ли вам обнаружить чего-нибудь интересного?
Смотря что вы называете интересным, вертелось у Грайса на языке, но он вовсе не хотел, чтобы Сидз опять его перебил. Вообще этот Сидз был каким-то двуликим Янусом: один лик искрится мягким добродушием, а другой — резкой враждебностью.
Грайс промолчал и с трудом подавил желание облизать пересохшие губы.
— Мы
— Я думаю, что пока нам нет нужды вдаваться в эти подробности, — бросив на Пам предостерегающий взгляд, вскинулся было Сидз.
— Бросьте, Рон, он же не дурак, — огрызнулась Пам, а потом так же резко обратилась к Грайсу, хотя он вроде бы этого вовсе не заслужил: — Вас видели на девятом этаже, а потом вы что-то вынюхивали на седьмом.
— У вашей разведки везде, как я посмотрю, есть глаза и уши.
— Правильно. Есть. И хорошо еще, что вы попались на глаза нашей разведке, а не ихней.
— Ихней? А кто они такие?
— Растолкуйте ему, Рон, — сказала Пам.
— А надо ли торопить события? — с сомнением покачав головой, возразил Сидз.
— Он
— Знает ли?
Пам зажмурилась и тяжко вздохнула, чтобы показать, как трудно ей справиться с негодованием. Потом поставила бокал на стол и шутливо подняла руки вверх — сдаюсь, мол.
— Ладно, начнем сначала, — сказали она Сидзу. А потом, всем своим видом показывая, что ей надоело задавать один и тот же вопрос (хотя задала она его до этого всего один раз), монотонно спросила Грайса: — Вы-полдня-рыскали-по-«Альбиону»-зачем?
Да, боевое у нее сегодня настроение, подумал Грайс, и едва ли она в таком настроении согласится слушать, как он застеснялся оставаться на проводах миссис Рашман и поэтому решил обследовать сверху донизу «Альбион». Хотя нет, обследовать «Альбион» ему захотелось еще до проводов, и сейчас, чтобы история звучала. правдоподобно, надо им, пожалуй, рассказать все.
