Ему, как и всем остальным, предложили написать что-нибудь на гигантской поздравительной открытке, купленной Пам в ближайшем к «Альбиону» магазинчике. На открытке был изображен подвыпивший слон, выливающий себе в рот огромный бокал шампанского, — не очень-то удачный выбор, если учесть солидные габариты миссис Рашман и ее всем известное пристрастие к рюмочке. На открытке было напечатано «Не забывай нам писать!», и большинство служащих развивали именно эту тему: «Если будет время!», «После медовых утех!» — и прочее в том же духе разными почерками добавляли они. Грайс, не успевший близко познакомиться с миссис Рашман, коротко приписал: «Желаю счастья, К. Г.». И вот, открытку-то он подписал, а денег на подарок и прощальную церемонию не вносил: Бизли, собиравший деньги под прикрытием своей лотереи, к нему не обратился. Не обратился — и правильно, по мнению Грайса, сделал; однако теперь Грайс никак не мог решить, можно ему принять участие в прощальном празднестве или нет. На деньги, оставшиеся после приобретения подаркам» набора столовых ножей с ручками из тикового дерева был куплен фруктовый торт, и теперь, если Тельме удастся его отыскать, сослуживцы съедят по кусочку во время перерыва на чай, когда Копланд произнесет прощальную речь. Так имел ли Грайс право есть торт, за который не платил? А главное, имел ли он право скромно стоять среди других сослуживцев, слушая, как Копланд говорит «примите от всех нас этот маленький дар»? Грайсу всегда нравилась кутерьма служебных проводов, но сейчас он решил, что ему все же лучше уйти. Когда Тельма стала громко нашептывать Пам про картонные тарелочки, он сделал вид, что отправился в уборную, и, выскользнув за барьерчик центрального прохода, круто свернул к загроможденному отдельской мебелью фойе. Ни о какой работе не могло быть, конечно, и речи, а на проводах его отсутствие вряд ли кто-нибудь заметит.
Чтобы убить время, Грайс решил обследовать «Альбион» сверху донизу. Он задумал эту экспедицию, когда в прошлый вторник наткнулся на телефонный справочник, но вчерашний рассказ Грант-Пейнтона притушил его любопытство. Однако делать ему все равно было нечего, так почему бы не посмотреть?
Он уже знал обстановку на трех верхних этажах и не захотел беспокоить служащих Отдела питания, тем более что его вовсе не прельщала встреча с неприятно резким типом, напоминавшим по облику Джека Леммона.
Грайс поднялся на десятый этаж.
Замышляя свой поход, он предполагал просто читать таблички над стеклянными дверями и заглядывать, не подходя к дверям слишком близко, в рабочие залы. На десятом этаже ему удалось разглядеть не очень-то много. Здесь, если верить табличке, располагался Управленческий сектор Ремонтно-планировочного отдела, и, стало быть, отсюда получала инструкции вызванная из подвалов бригада, работающая, а верней, НЕ работающая сейчас в Отделе канцпринадлежностей. Кроме того, на десятом этаже размещались таинственные Службы В и Г, как-то связанные, по-видимому, со службами А и Б, размещенными на четвертом. Типичный случай неудачной планировки: по мнению Грайса, Управленческий сектор Ремонтно-планировочного отдела следовало поменять местами со Службой Б или Отдел служащих перенести с четвертого на десятый этаж, а службы В и Г на четвертый… ничего при этом не добившись, потому что одна из Служб в конечном итоге все равно оказалась бы оторванной от трех других. Да и черт с ними — вопросы планировки его, к счастью, не касались. Ну а клерки из Служб В и Г работали явно с прохладцей — так же, впрочем, как и планировщики, один из которых писал сейчас плакат, приглашающий жителей какого-то лондонского района на собрание с ужином. В общем, служащие десятого этажа вели вполне спокойную жизнь.
