Грайс вышел на лестницу и, чувствуя, что в голове у него зреет какая-то смутная догадка, спустился на девятый этаж. Здесь тоже было три отдела. Там, где этажом ниже размещался Отдел канцпринадлежностей, виднелась большая комната с настоящими стенами и зарешеченными окошками — Отдел зарплаты, или Великий Поднебесный Банк, по выражению Сидза, где служащие получали жалованье. Надо запомнить, отметил про себя Грайс. С «Банком» граничил Санитарно-бытовой отдел, в котором работали главным образом женщины — видимо, исследования бизнес-умников или психологов показали, что у женского персонала возникает гораздо больше бытовых и житейских проблем, чем у мужчин, а значит, Санбытовой отдел должен быть укомплектован служащими-женщинами. Здесь перед каждым столом стоял стул, сидя на котором удрученные поварихи и судомойки жаловались, по всей вероятности, на своих никчемных мужей, пропивающих в городских барах львиную долю их жалованья. Ближайшая к двери служащая призывно улыбнулась Грайсу, надеясь, что его привела сюда нужда излить соскучившейся без работы санбытовичке какое-нибудь житейское горе. Подумав, что было бы очень печально походить на человека, нуждающегося в совете насчет, скажем, алиментов, он тоже улыбнулся ей, глянул еще раз на табличку — кроме Отдела зарплаты и Санбытового, здесь располагалось Центральное машинописное бюро — и пошел к лестнице.
Пропустив свой этаж, где Копланд, наверняка уже о конфетой во рту, мямлил что-нибудь вроде: «… А глав «ное, Мисисаша, не завывайте попежних калек», — он спустился на седьмой этаж.
У него все еще не было никакого определенного плана — он просто убивал время, — однако зреющая в его голове догадка не давала ему покоя. И вот, когда он до шел до четвертого этажа, где «окопался», как говорили служащие, Лукас, его любопытство, притушенное на время объяснениями Грант-Пейнтона, разгорелось снова. Как в первый день, прислушиваясь к будничной звуковой какофонии новой конторы, он сначала не мог уловить, чего, собственно, ему не хватает — а не хватало ему, как он понял позже, телефонных звонков, — так и сейчас, вспоминая внутриальбионский телефонный справочник, он никак не мог сообразить, что же его там смутило. В справочнике чего-то не было — а чего именно, он пока догадаться не сумел.
Четвертый этаж ему не помог; возможно, его осенит на третьем. Грайс спустился по лестнице и в фойе третьего этажа нос к носу столкнулся с одноруким швейцаром. Он не понял, с каким из трех — они все были для него на одно лицо, — но зато сразу же понял, что тот загораживает ему дорогу, причем загораживает, по всей видимости, намеренно.
— Вам нужна какая-нибудь помощь, сэр?
Грайсу вдруг вспомнилась армейская служба: хотя он закончил ее, как и начал, солдатом, сейчас ему почудилось, что его, совсем юного младшего лейтенанта, остановил на подступах к запретной зоне пожилой старший сержант.
— Да нет, все в порядке, спасибо.
— Это
— Я-то? Как вам сказать… Я, видите ли, здесь еще новичок… Да вы же, наверно, помните всю эту канитель с дубликатом карты Б-52!..
Но тот явно ничего подобного не помнил, и Грайс по «думал, что он, видимо, из другой смены — может быть, они тут все до единого однорукие. Почему, собственно, ой вообразил, что в холле всегда дежурит одна и та же тройка швейцаров? У них ведь бывает и обеденный перерыв, и отпуск, они могут и заболеть, и получить льготный свободный день — да мало ли что еще! Их тут наверняка целая дюжина, и дежурят они посменно. Им небось и комната для отдыха отведена — душная, насквозь прокуренная «дежурка» где-нибудь в подвале.
— Ну вот я и решил сориентироваться на служебной, так сказать, местности, — объяснил он. Однако швейцар едва ли понял его армейское выражение. — Изучить географию своей фирмы, — поправился он.
— Это вы насчет туалетов, сэр? Так они у нас есть на каждом этаже.
— Понятно. Но мне-то, по правде говоря… — Грайс принялся путано объяснять, что одной служащей из их отдела устроили проводы, и он, мол, раз его не попросили внести деньги, решил обследовать здание фирмы, — весь этот лепет даже ему самому показался невразумительным. Однако швейцар выслушал его с каменным лицом и, когда он кончил, не сразу продолжил дознание, как бы давая ему время что-нибудь исправить или изменить в своих показаниях.
— У вас есть пропуск, сэр? — помолчав, спросил он.
— Пропуск? Вы имеете в виду дубликат карты Б-52? Я, видите ли, попытался отдать его в Главной проходной…
— Мне не нужны никакие дубликаты, сэр. Я толкую про межэтажный пропуск. Вы можете предъявить пропуск, сэр?
Демонстрируя свою искреннюю чистосердечность, Грайс похлопал себя по карманам и признал, что пропуска у него нет.
