— Чёрт, как жрать-то хочется! Угнал? Вы в мафии трудитесь… эти, недо-нации сектантские? Челябинск сейчас, кстати, к какой державе принадлежит? Его имперцы разбомбили?
— Челябинск независимый… — начал я, но меня опять перебили.
— Надо же! Я думал, он лет десять ещё протянет. И как, кто король… или президент?
— … И коммунистический! Первый председатель коммунистической Партии — товарищ Ольга Дергачёва.
— Вот же дерьмо… — он продолжал чавкать и шуршать пакетами. — На меня у них дельце было сшито за госизмену.
— Чего⁈ Нам никогда дедушка про это не рассказывал!
— И правильно, что не рассказывал! Ещё бы рассказывал, вас подставлять.
Я указал на браслет.
— То-то я думал, что это у меня на браслетах высветилось поручение: доставить к месту суда.
— Браслеты, значит, всё же эту хрень ввели… да… отстоище. Так, мне надо привыкнуть, какой сейчас век. О, круто! И правда, крылья какие-то, — он наконец-то посмотрел за окно. — В моё время гелиображников только пытались приручить. И что, вот ты угнал яхту. Куда везёшь? Где мы?
— Окраина системы Тюмени. Везу другой бригаде нашего профсоюза…
— Проф… Чего? Профсоюза контрабандистов⁈
— Что?
— Ты куда давишь? Ты чего вообще творишь? — Порфирий наконец-то обратил внимание на сообщения на экране и подполз ближе.
— Я пытался тебя спросить, вдруг ты знаешь?
— У вас что, автопилот у вас теперь запрещён?
— Не знаю, он, вроде бы, работает. Вот, написано, что это всё в режиме автопилота.
Порфирий прокашлялся и принял важный вид.
— Сорян, дружище, но не подозревал, что потомок моего брательника будет троечником по маневрированию. Двигатели такие надо в импульсном режиме врубать, а не хомячить весь запас за раз. Тебе же главное траекторию задать и импульс приобрести, ага? Во, посмотри, вот ты сначала сюда направляешься, — Порфирий тыкнул жирным пальцем в дисплей. — Включил и вырубил. Потом сюда достиг и поправил. Ты и так летишь со скоростью близкой к максимальной. Автопилот всё должен сделать, сечёшь?
Неожиданное превращение паникующего и плаксивого родственника в Мистера Рассудительность натолкнуло меня на мысль, что у него какое-то древнее нервное расстройство вроде биполярного. Либо, может, не древнего, а приобретённого внутри вывертуна — кто знает, какое он оказывает влияние на человека. Впрочем, сейчас мне это было на руку. Я отпустил ногу, разбросанные вещи снова оторвались от пола и отправились в плавное плавание.
— Хорошо, что теперь?
— Теперь расслабься на полчаса, и вот где-то здесь развернись на сто восемьдесят и тормози маневровыми… А то врежешься, летишь слишком быстро. Или они у тебя вращаются? Я без понятия, как тут устроено. А слушай, этот мотыль тебе что-то шепчет?
— Угу.
— Так поговори с ним? Вы же часто на них летаете, наверняка тебя учили? Расскажи, что и как, он тебя сам притормозит.
— Они, говорят, тупые. Я в первый раз их вижу.
— А кто тебе поручение дал?
— Батя.
— Хвалю! Такого мелкого — и сразу на амбразуру. Правильно, если что случится — не страшно, нового настругает.
— Я не мелкий, блин! Мне семнадцать! И ничего батя не настругает, от нас мамка ушла!
— Ясно, сорян. Не знал, сочувствую. Блин, от меня, получается, тоже невеста ушла… В мир иной. Даж если жива, то вряд ли мне будет интересна статридцатилетняя карга…
Пару минут мы молчали.
— Можно я покурю? — вдруг спросил он.
— Чего⁈ Уже полвека как по Протоколу нельзя в судах меньше четвёртой размерности курить! И тут кислорода только на одного человека вообще.
— Проклятый режим! — проворчал Порфирий. — Расскажи хоть, как оно сейчас. Где живёте? Поди, в общежитии каком-нибудь с десятью неграми в комнате? Как там с континентами, все освоили со своим коммунизмом? Или жуки обратно всё захватили?
— Да не все, парочку только. А живём неплохо, у нас пять гектаров и усадьба на четыре семьи…
Я рассказывал ему про то, где учился, как жил в детстве, рассказал про мамку и про то, как батя пошёл в контрабандисты. Потом прозвучал сокровенный вопрос:
— А баба у тебя есть?
Я посмущался немного и рассказал сначала про первую Дину, а потом про вторую, коротко упомянув историю про космический челнок и про свой первый опыт.
— Молоток! Ну, не факт, конечно, что она тебя дождётся. Но я буду за тебя болеть. Ну, пора нам оттормаживаться. Кажется, вон эта луна.
Луна Ишим-40, представлявшая из себя необитаемый кусок диаметром в пару километров, уже была отчётливо видна на экране. Познания Порфирия в баллистике оказались верны — мы двигались чётко по курсу безо всяких двигателей, на уже приобретённом ускорении — только несколько быстрее, чем нужно. На браслет пришло сообщение.
Сообщение от В. Горфинкль: «Прошу капитана угнанной яхты снизить скорость и ответить»
Капитан! Только тогда я понял, что это мой первый опыт капитанства — настоящего управления кораблём, пусть и не подпространственным.
Я быстро надиктовал:
