— А как вы это себе представляете? Да ещё с таким количеством груза?
— Не знаю как. Собирайте свой собственный отряд, что ли. Ну, как-то так — выражаю я недовольство сложившийся ситуацией. Надо конкретно поговорить на эту тему со Сталиным. А-то что-то я начал подозревать, что мне крупно повезло, что я спокойно ушёл из Бельгии. Слишком, везде белогвардейцы активизировались.
По дороге, которая была намного лучше, чем с Ростова-на-Дону, читал местную прессу и сильно удивлялся. Толи мы забыли, как на самом деле было в двадцать седьмом в России, толи газеты сильно уж преувеличивают. Газеты "пестрят" фактами сопротивлению кулаков на местах колхозам и коммунам. Жгут поступающую технику, убивают трактористов и активистов, прячут хлеб и жестоко эксплуатируют крестьян. Кулаки и зажиточные крестьяне отказываются продавать зерно по цене, что ранее достигнутым соглашениям. Ну и хватает многое другое.
— Сплошной бардак в деревне и в стране — произнёс я вслух о прочитанном и увиденном в порту Ленинграда. Мусор на причалах, шатающиеся непонятные личности, и непонятно кто за что отвечает. Тут действительно "страну и людей в чувства" без террора не приведёшь.
Пролистал я ещё и интересную книгу, опубликованную в 1926 году под названием "Земля Санникова, или Последние онкиолы", которую читал Андрей[52].
Ехали мы сутки. Наконец нас поставили в каком-то освещённом закутке на окраине Москвы в загороженной округе с хорошей охраной. Тут располагались какие-то склады с небольшими козловыми кранами. Скорее это склады резерва страны.
Утром Потоцкий куда-то сходил и с кем-то говорил. К десяти утра нам выделили грузовичок-фургон со стеклянными окнами на базе автомобиля АМО-Ф15.
— Вот на этом мы и поедем, а весь груз постоит здесь под охраной. О курсантах тоже позаботятся — вернувшись, ввёл нас в курс Потоцкий.
Полфургона мы забили моими вещами и сумками. В кабине поехал Потоцкий с водителем, показывая дорогу. Внутри фургона на тюках с бельгийской формой устроились я, Самир, и Беседовский. Андрея я оставил охранять именно свой груз, с наказом, чтобы без меня его не сгружали. Ящики с фабричным оборудованием меня теперь уже не очень интересовали. Главное что я всё доставил. Беседовский уже смирился и как-то подозрительно притих на тюке. Кроме пистолетов и ножа-стилета на левой руке, в руках в фургоне я сжимал винчестер в подарочной упаковке. Вот не спокойно у меня на душе и всё-тут. Даже не знаю с чем это связанно. Какое-то дурацкое предчувствие, что всё плохо.
Через полтора часа мы были на месте. Оказывается я жил не далеко от складов, и этот район довольно неплохо охранялся… вот только не достаточно.
Въехав во двор с открытыми воротами и остановились, не доезжая крыльца около двадцати метров. Я наблюдаю "интересную" картину, где вдоль забора стоит десяток рабочих. Перед ними ходит военный, размахивая наганом и что-то говорит. На высоком крыльце-веранде, ещё трое военных о чём-то спорят между собой. Около крыльца большая куча вещей и мебели, явно вынесенная из дома.
— Чего-то как-то не так — наблюдаю это в окно. Какой-то непонятный обыск моего дома. С чего бы вдруг?
Потоцкий вышел из кабины и пошёл на крыльцо к военным. Там сначала спокойно, а потом на повышенных тонах произошёл разговор. Один из военных стал хвататься за кобуру пистолета у себя на боку.
Дальше я уже не рассуждал, внутренне готовый уже к чему-то подобному. Резко, одним рывком сдираю упаковку с винчестера и заряжанием досылаю пулю в ствол. У этого винчестера интересная система взведения. Надо нажать рычаг под стволом на себя. Самир, по моему приказу, открывает окно, и я начинаю стрелять. Первую пулю получил, тот, который стоял у забора с наганом, полуоборотом ко мне. Вторую пулю, тот, что схватился за пистолет. Вот тут его и подвела дурная привычка носить оружие в кобуре справа, чуть ли не за спиной. Быстро и не выхватишь. Скорее это связанно, что шашку носили слева. А так как во главе военного ведомства СССР сплошные конники, то и устав они ввели под себя, особо не разбираясь. Надо указать на эту ошибку… но лет через пять.
Дальше получили пули двое других военных. Дистанция тут метров двадцать, так что промазать из винчестера трудно. Стрелял я "наповал", в грудь и голову. Под принцип, что с мертвецов "взятки гладки". Мне лишние разборки тут ни к чему. Зато если арестовывать меня будут, то пусть боятся и лучше сразу пристрелят. Не желаю, чтобы меня мучили.
Выскакиваю из фургона с винчестером наизготовку и медленно иду. Сначала проверил типа около рабочих с револьвером, забрав его. Потом к бледному Потоцкому, который опустился на крыльцо.
— Э… Сакис, что же вы наделали? Они же из ОГПУ.
В это время я подошёл к нему проверив на всякий случай трупы, чтобы не получить пулю от подранка.
— Да по мне хоть с Кремля. Нечего за оружие хвататься. Кто-нибудь в доме есть?
— Да вроде никого… Слишком ты быстрый на расправу. И что теперь будет? — укоризненно-обеспокоенно Потоцкий и вытер выступивший пот.
