Пока я занимался домом и новыми моими подчинёнными, если можно так выразиться, семьёй Митрофановых которых привёз Потоцкий. Силантий, глава семьи, с детства работал в одном из московских ресторанов и к сорока годам дослужился до старшего помощника повара. Но в прошлом году попал под какие-то разборки местных властей, где его записали в "подкулачники" и с "треском" уволили. Каким уж там образом Силантий был знаком с Потоцким, я выяснять не стал. Но Александр Александрович его очень хвалил, как человека и специалиста и ручался за него. В принципе мне было всё равно, лишь бы качественно выполнял свои обязанности. Я так Силантию и заявил. Предупредил, чтобы он, если возникнут проблемы, честно мне докладывал обо всём.
С ним была жена и великовозрастный детина, у которого явно были "не все дома". Жену представили мне как садовника, а их сына дворником.
— Александр Александрович, а вы точно уверенны, что с этим их сыном проблем не будет?
— Да что вы князь, он смирный- смирный и работящий — глядя на меня "четно-честными" глазами Потоцкий.
— Я понимаю вас. Вы хотите пристроить своих знакомых в связи с трудным положением в стране и подальше от столицы. Это похвально. Но чтобы в своём доме я его не видел, как и других лишних людей. — Чёрт, придётся строить ещё отдельную пристройку к дому с отдельным входом.
— Зачем? — удивлен Потоцкий.
— Для обслуги и охраны. Или вам одного эпизода не хватило. Мне так за глаза — не знаю, может я, и "дую на воду", но пусть будет лучше так. — Всё равно всё за мой счёт.
Утром в довольно бедно обставленном кабинете вокруг рабочего стола покрытым зелёным сукном метался нарком Ворошилов и тихо повторял одни и те же слова по кругу: — Гадский грек. Сволочь. Гадёныш.
Затем в раздражении отдёрнул шторы и открыл окно. Порыв ветра ворвался в кабинет и растрепал волосы на голове наркома обороны. Таким "взъерошенным воробьём" и застал своего друга Будённый.
— Клим, ты это чего? Что случилось? — нахмурился Будённый.
— Этот гадский грек. Гадёныш. Представляешь, зашёл с утра за разъяснением по УРам к своре Хмелькову, а там меня из-за его заумных слов опять высмеяли. Правильно их Коба собирается разогнать, а часть отправить на китайскую границу — в обиде зло выпалил Ворошилов[67].
— Ну и что ты там опять… спросил? — аккуратно спросил Будённый, чтобы ещё больше не разозлить друга. Хотя вопросы и комментарии Ворошилова стали притчей во языцех в наркомате обороны и не только.
— Что такое экспесивное развитие?
— Э… вообще-то экспансивное — поправил Будённый, отличающийся неплохой памятью. — Но и чего тебя туда понесло, к этим троцкистам? А винчестер на столе у тебя зачем?
— Да я не только туда заходил. А этот грек… помнишь, сколько нам наговорил? Вот я решил сам проверить. Немцы делают "круглые глаза" и отнекиваются от противотанкового ружья. Заявляют, что нет у них такого. Сколько выпускали в Германии пулемётов во время войны, мне у нас никто сказать не может. Не знают. Про тактику малых групп тоже никто не знает. Ещё и спрашивают, не сам ли я это выдумал. Спросил про винтовку, ответили что маузер. Но чувствую, что и тут гадский грек, что-то другое имел в виду.
— Но, а что ты хочешь. Византиец. Да ещё и обученный германцами… это серьёзно — улыбнулся Семён Михайлович и подкрутил ус.
— Попался бы мне этот… византиец в двадцатых, я бы ему… — покрутил кулаками Ворошилов, изображая, что откручивает шею от головы.
— Клим… не выдумывай. Может и хорошо, что не попался. Слишком он непредсказуем. Всё могло пойти и не так как ты думаешь. Так зачем тебе винчестер?
— А ты зачем зашёл? — обиделся Ворошилов, за отказ друга в поддержке.
— Да вот сегодня после обеда узким кругом будем опять изменённый пулемёт Дегтярёва испытывать, который уже по счёту — вздохнул. — Поедешь? Вот и винчестер прихватим, посмотрим, как стреляет — Будённый.
— Ты ещё скажи грека прихватить? — нарком обороны.
— А что… не плохая мысль. Смотришь, что дельного и посоветует.
— Тьфу, на тебя. Тоже мне ещё друг.
— А как друг, я тебе могу посоветовать пригласить его к себе на обед. Подпоим и всё сами и узнаем.
— Ну-у, Семён, голова. Тут-то я его своим борщом и накормлю. Посмотрим, какой он герой — заулыбался Ворошилов, почувствовав, что хоть тут сможет утереть нос греку.
Дальше два друга направились к Сталину. Сталин, озабоченный проблемой недопоставок и заготовок продовольствия на склады, выяснениями отношений с политическими противниками, на их предложение только махнул рукой.
— Заберите саквояж с ценностями у Поскребышева и передайте Сакису — на прощанье Сталин.
— Чего он такой злой сегодня? — Ворошилов, идя по коридору к автомобилю. Сегодня решили не брать коней, чтобы лишний раз не напугать своих лошадей стрельбой.
— А с утра с Зиновьевым поругались за Петерса. Опять Гриша в Прибалтике что-то мутит, никак успокоиться не может — Будённый.
— Так что там с Христофоровичем? — Ворошилов.
