— Но у поляков-то конница есть — Будённый.
— Но свой обходной марш под Ковелем они совершили на машинах, и вы знаете, чем это для вас закончилось — парирую. — Знаете пословицу. Дурак в пехоте, умный в артиллерии, пьяница во флоте, а щёголь в кавалерии. Вот и вы больше озабочены внешним видом себя и своих подчинённых, чем их боевой эффективностью.
Наблюдаю, как Будённый обиженно засопел в усы. Ничего полезно. Может быстрее разная механизация в войсках пойдёт. Дальше от неприятного продолжения всех спас Ворошилов.
Ого, даже служанка у Ворошилова появилась. Впереди Ворошилова шла женщина лет сорока и несла на большом деревянном подносе супницу с едой и тарелки. Сам нарком в одной руке нёс большую вазу со свежими овощами и зеленью, во второй большой графин с янтарной жидкостью и большие хрустальные бокалы.
— Клим ты понял, он нас за Ковель в 20-м упрекает — Будённый.
— Во-первых, не упрекаю, а напоминаю. Этот обходной маневр очень пристально изучался немецкими военными, того и вам советую — вот же с…, я же не это имел в виду. А с другой стороны, пусть учатся уже сейчас к маневренной войне.
— Давай выпьем, а потом ты нам расскажешь, чему тебя там учили — Ворошилов.
Ах, вы же жулики… с…, развести меня решили на знания таким примитивным способом. А я-то себя умным считал.
— Так господа, давайте вы не будете тут из одного на другое прыгать. Договорились по консультацию про пулемёт… и хватит. Кстати, а где обещанная сабля? — вспоминаю, когда мы выпили. Первый тост, был за дружбу, как не странно. Оказался отличный коньяк, вот только закусывать помидором мне не понравилось.
— Ха-ха — стали опять заливаться Будённый с Ворошиловым. Да что их на смех пробрало?
— Попробуй наш национальный борщ, ты такого точно не пробовал — Ворошилов.
А борщ действительно был наварист и пах великолепно. Я чуть слюной не подавился, пока служанка разлила борщ и удалилась. Проголодался чутко и от души зачерпнул полную расписную деревянную ложку.
— Э… — проглотил я ложку борща. Открыл рот и не могу выдохнуть из-за огромного количества перца в борще. Ищу чем бы запить. Слезы брызнули из глаз, и я почти ничего не вижу. Вожу руками, и тут мне в руку суют бокал, и я глотаю его содержимое.
— Scheiße — хриплю я, так как в бокале оказался коньяк. Чуть проморгался, увидел красный помидор и впился в него зубами.
Проморгал. Стал нормально видеть. Смотрю на крайне довольные рожи Буденного с Ворошиловым.
— Scheiße — повторяю я. — Вы что, меня отравить хотите?
— Слабак — махнул рукой Ворошилов. — Смотри как надо — выпил бокал коньяка и стал заедать его борщом. Его поддержал и Будённый.
Я как дурак, опять сижу с новым помидором. На столе кроме помидор, есть ещё только огурцы, зелень и хлеб. Ну, спасибо, "отцы командиры" накормили, век не забуду.
— Ты Сакис не сердись. Это испытание, и ты его не выдержал — раскрасневшийся, как вареный рак Будённый.
— Не… не наш — подтвердил Ворошилов, с которого как с "гуся вода" от горького борща.
— Конечно не ваш. Я ведь не русский чтобы так извращаться.
— Это моя проверка, а то больно ты по-нашему бойко гутаришь. И про нас много знаешь — Ворошилов.
— Это проверка? Это убийство разумных — вскипаю я и зло смотрю на Ворошилова.
— Ладно, сейчас приду — Ворошилов поднимается и идёт в дом.
Тем временем Будённый посвящает меня в то, что все проходят такую проверку у Клима Ефремовича. Это его самая обычная еда, очень горький борщ и яичница с помидорами…
Да-а, слышал я, что у Сталина были глупые и жестокие шутки, но оказывается тут они все "с приветом". А у Будённого точно будут шутки с конями.
— Значит, не поеду я больше на обед к Ворошилову — выдал я уже частично "заплетающимся" языком. Гады, так нормального борща я и не поел. Встал и поплёлся к колодцу, где вволю напился воды и вернулся за стол.
— Не обижайся… больше не будем тебя… таким борщом кормить — с расстановкой произнёс Будённый и лихо подкрутил ус.
Опять появилась служанка с подносом, где были действительно тарелки с яичницей. Но правда была и тарелка с домашней колбасой, вторая с пирогами и кувшин с компотом. Незадача. Бедно как-то… с едой. Тоже мне обед. Сзади шёл Ворошилов и нёс изогнутую саблю.
— Вот держи — торжественно передал мне саблю Ворошилов.
Сабля действительно была великолепна. Концы с двух сторон чёрных ножен сделаны из золота на одну четвертую. Крестовина и прилегающая часть дола украшены травлёным золотом рисунки. Изогнутая чёрная ручка сабли, в виде оскаленной морды тигра или леопарда. В место глаз рубины. Не сабля, а произведение искусства. Статусная вещь.
Я понимаю, почему Ворошилов пошёл на такой шаг. Вопрос, как с пулемётами, так и с калибром сейчас стоял как некогда остро. Если с патроном Фёдорова перестали экспериментировать в 1924 и Артком закрыл эту тему, то с калибром 6,5 под "Арисаку" экспериментировали до 1933 года[71].
