— А вот я видел это, — заявил зверь, — однажды, когда мой человек, размахивал запрещённым оружием, тем, которое запрещено согласно законам Царствующих Жрецов. Он внезапно исчез во вспышке пламени, буквально в шаге от меня. От его плоти и крови остался только пепел, а камни, на которых он стоял, растаяли.
Из сказанного я заключил, что эти звери, по-видимому, были продвинуты в технологиях столь же как и люди Земли, а возможно и больше, но здесь, на Горе, ограничивали себя разрешённым оружием. Выходит, подумал я, как и люди, они признавали власть Царствующих Жрецов и боялись их. Насколько чудовищны, насколько ужасны, думал я, должны быть Царствующие Жрецы.
— Я не понимаю, — сказал Тиртай.
— Если груз вскроют, то он будет уничтожен, — пояснил зверь, — и тот, кто осмелится это сделать, возможно, просто из любопытства относительно его характера, вместе с ним. Только определённые адресаты, должным образом проинструктированные, получившие с коды доступа, смогут открыть контейнеры безнаказанно.
Я присмотрелся к маленькому животному, безволосому, привязанному к жерди, водружённой над костром. Его рот то открывался, то закрывался, но из него не вылетало ни звука. Его дикие глаза, казалось, вылезали из орбит. По-видимому, оно уже ничего не чувствовало.
— Вы видите это? — спросил я, обращаясь к Тиртаю и указывая на мелкое животное.
— Конечно, — с заметным раздражением буркнул он.
— Оно живо, — заметил я.
— Это очевидно, — сказал Тиртай.
— Похоже оно не чувствует боли, — предположил я.
— Совершенно не чувствует, — подтвердил он.
— И оно молчит, — добавил я.
— Я уже был здесь прежде, — проворчал мужчина. — Это изобретательно. Маленький разрез на горле, и животное не издаёт ни звука.
— Его крики могут раздражать ваших друзей? — уточнил я.
— Я так не думаю, — ответил Тиртай. — Сомневаюсь, что их вообще беспокоят такие нюансы. Не больше чем тебя. Скорее, они бы могли наслаждаться этим. Честно говоря, я не знаю, но думаю, что здесь, в лесу, им стоило бы избегать лишних звуков, вроде его воплей или визгов, которые, наверняка, привлекли бы внимание, скажем, проходящего мимо слина или пантеры.
— Почему они его не убивают? — спросил я.
— Откуда мне знать? — пожал плечами Тиртай.
— Убейте его, — попросил я.
— Не бери в голову, — отмахнулся он.
— Убейте его, — повторил я более настойчиво.
— Мы здесь гости, — напомнил мне Тиртай. — Веди себя цивилизованно.
— Скажите им, чтобы они убили его, — потребовал я.
— Почему? — осведомился он.
Рискну предположить, что для большинства уроженцев Земли многие из гореан могли бы казаться черствыми, бессердечными или жестокими, зато они, в отличие от землян, обычно любят свой мир, любят растить деревья, траву, цветы и сам мир, они любят день и ночь, времена года, ветер и небо, звезды, звук воды в ручьях и живых животных, птиц и так далее. Они заботятся о своём мире и живых существах в нём обитающих. Возможно, это глупо, но это — гореанский путь. Кто возьмётся судить, какой путь лучший? Или имеет ли это значение? Как бы то ни было, но гореане готовы отстаивать свой путь насмерть.
— Что так обеспокоило твоего товарища? — поинтересовался зверь с устройством.
— Еда, — ответил Тиртай.
— Что не так с едой? — спросил зверь. — Мы готовим её для вас. Это ведь вы обычно готовите свою пищу, не так ли? Мы предпочитаем свежатину, с живой кровью.
— Я думаю, — сказал мой спутник, — он предпочёл бы, чтобы животное было убито.
— Говорят, что приготовление живой пищи улучшает вкус и аромат, — объяснил зверь. — По крайней мере, я об этом слышал.
— Скажите им, чтобы они убили его, — снова потребовал я.
— Это может оказаться не их путём, — предупредил меня Тиртай.
— Пусть они убьют его, — сказал я, — или я сделаю это сам.
— В этом уже нет никакой необходимости, — успокоил меня он. — Оно уже мертво.
Второй зверь, тот, что был без устройства, переводящего речь, стянул мелкое животное с жерди.
— Твой товарищ прав, — заметил первый зверь. — Мясо лучше есть недоваренным, а ещё лучше сырым, живым, истекающим кровью, наводнённым множеством эманаций страха циркулирующих в теле добычи.
Второй монстр поднял безвольное, безволосое, обожжённое тельце и протянул нам.
Я лишь покачал головой.
— Мы выдёргивали мех постепенно, прежде чем привязать его к вертелу, чтобы в нём выделялись вещества связанные с болью, мне говорили, что это тоже улучшает вкус и аромат, — перевело нам устройство серию рыков, изданных первым зверем.
— Вы предусмотрительны, — польсти ему Тиртай.
— Мы надеялись, что вам понравится, — послышался бесстрастный механический голос из устройства.
— Мы благодарны, — заверил его Тиртай. — Могущественные лорды щедры. Гостеприимство их расы вошло в легенду. Я хорошо помню по нашим прежним встречам великолепие их угощения. Но, увы, в этот раз у нас нет времени, чтобы отдать должное трапезе. Мы не можем задерживаться, и должны как можно скорее возвратиться в корабельный лагерь, чтобы наше отсутствие не было замечено.
