Зверь, предложивший нам мясо, просто отбросил его в кусты. Насколько я понял, им самим оно было не по вкусу. Или, возможно, в его теперешнем состоянии, с их точки зрения, было пригодно только для людей.
— Вам всё ещё нужен костёр? — поинтересовался первый зверь.
— Ещё на некоторое время, — ответил Тиртай. — Увы, наше зрение ночью куда менее острое чем ваше.
С его слов я предположил, что основная цель костра состояла в том, чтобы отметить местоположение этого рандеву. Нетрудно было догадаться, что большие, подобные двум тёмным лунам глаза зверей позволяли им легко ориентироваться в условиях, в которых человек мог бы оказаться беспомощным. То же самое, конечно, касалось слина и ларла.
— Можно ли доверять твоему товарищу? — спросил зверь, державший переговорное устройство. — В противном случае он не должен покинуть это место.
— Не беспокойтесь, — успокоил его Тиртай. — Полностью в соответствии с вашими предписаниями, очень немногие из нас владеют вопросом. Ваши инструкции на этот счёт предельно ясны. Лишь немногие посвящены в курс дела. Но всё же некоторые должны знать больше, иначе многие вопросы не могут быть решены.
Зверь издал серию рычащих звуков, которые показались мне нагруженными угрозой. Однако слова переданные устройства, были спокойны и безэмоциональны. Их можно было бы напечатать на общественной доске.
— Надежность лучше всего гарантируется остриём меча.
— Это понято, — согласился с ним Тиртай.
— Подтверждение? — спросил первый зверь.
Тиртай вытащил из складок туники и вручил ему сложенный лист. Тот отложил своё хитрое устройство в сторону, придвинулся к костру и уставился в переданный документ.
Я лишь мельком успел заглянуть в него. Текст, явно написанный от руки, для меня был неразборчив, с тем же успехом я мог бы попытаться прочитать следы когтей, но я обратил внимание на две печати, прикреплённые к бумаге. Одна выглядела как не больше чем пучок волос, сплетённых с серебряной нитью, а другая оттиском в котором просматривались буквы пани, которыми они пользуются, чтобы записывать гореанский. Аналогичным образом поступают жители Тахари, которые, говоря по-гореански, для его записи используют свои собственные необычные письма или значки. Разговорный гореанский, несмотря на различия в акцентах, например, как между выходцами из Ара и островитянами Коса, в целом легко понимаем на всём Горе. В конце концов, он остаётся всё тем же гореанским, или попросту Языком. С другой стороны одни и те же звуки могли быть представлены разными символами. Бумага показалась мне старой, потёртой на сгибах и испачканной, и я заподозрил, что сообщение, если это было сообщение, могло быть написано несколько месяцев назад, а возможно и раньше. Волосяная нить на ней, предполагая, что это была печать, судя по её виду и расположению, казался частично удалённой или порванной, и конечно некоторые из серебряных нитей разошлись. Возможно, бумага попала в корабельный лагерь после долгого путешествия, причём я бы предположил секретного путешествия, и побывала в различных трудностях и переделках. По крайней мере, её внешний вид, обесцвечивание и разводы чернил указывали на то что она пережила множество носителей и не раз попадала под непогоду. С другой стороны печать пани была свежей. Я бы предположил, что эта печать была постановлена на документ совсем недавно, возможно, даже сегодня.
— Всё в порядке, — констатировал зверь, поднимая голову.
Само собой, эти слова пришли из устройства, теперь лежавшего рядом с ним. При этом я отметил для себя две вещи. Во-первых, что интересно, для того, чтобы устройство работало, его не обязательно нужно было держать в руке. И, во-вторых, с немного нехорошим предчувствием, что руки или лапы зверя в этот момент были свободны. Одно было бесспорным, свидетельство или документ был доставлен, и теперь я не был уверен в том, что могло бы за этим последовать. Я сознавал, со всей отчётливостью, что вздумай он напасть, у меня не будет времени на то, чтобы выхватить меч из ножен, или хотя бы кинжал, висевший на моём ремне.
— Насколько я понимаю, Вы потребуете, чтобы я и мои люди охраняли груз, и доставили его соответствующему адресату, — сказал Тиртай.
— К сожалению, — подтвердил зверь.
— Благородные лорды не смогут отправиться в путешествие на большом корабле, — заключил Тиртай.
— Скажу больше, мы не хотели бы поступать таким образом, — добавил его мохнатый собеседник.
— Вы опасаетесь, что путешествие будет неудачным, — предположил мужчина.
