— Так она жива? — удивилась Хиза.
— Конечно, — кивнула Туза. — Её убийство не удовлетворило бы меня. Я придумала для неё кое-что получше.
Хиза и Эмеральд обменялись озадаченными взглядами.
— Не поняла, — наконец, сказала Эмеральд.
— Вы вдвоём потащите её, — сообщила им Туза, — но сначала займитесь рабынями. Разбудите их. Впрочем, наши маленькие животные уже проснулись. Эй, шлюхи, вставайте на колени и поднимите головы, чтобы видеть то, что здесь произойдёт.
Вскоре мы уже стояли на коленях в шеренгу, по-прежнему связанные одной верёвкой за шеи, со связанными лодыжками и запястьями.
— А ну поднимите свои головы, рабыни, — приказала Хиза.
Туза окинула нас оценивающим взглядом и сообщила:
— Требование молчать отменено.
Мы поняли это так, что нас перевели в модальность обычной кейджеры, в которой на нас наложены те же ограничения речи, что и на большинство остальных рабынь. Тем не менее, мы не спешили начинать говорить, не смея даже попросить разрешения заговорить.
Хозяева и хозяйки не всегда рады слышать болтовню рабынь.
— В лагере произошли некоторые изменения, — объявила Туза. — Теперь здесь новый атаман. И это — Туза. Вы найдете её гораздо менее снисходительной, по сравнению с прежний, которая была слаба. Впереди долгий переход к побережью. От вас ожидается, что вы сполна отработаете свою кашу. Если я найду вас недостаточно старательными, то вы будете привязаны в лесу и оставлены на съедение животным. Если же всё пройдёт хорошо, то вы будете раздеты и проданы на побережье. Это понято?
— Да, Госпожа, — почти хором прошептали мы.
Наши голоса дрожали. Прошло довольно много времени с тех пор, как нам запретили говорить, настолько, что теперь казалось странным издавать звуки. На мгновение я испугалась, что я могу оказаться не в состоянии произнести слова. Но затем, с облегчением, я услышала свой собственный шёпот: «Да, Госпожа».
— Все вы — никудышный товар, — заявила Туза. — Я вот подумываю не рассердиться ли на вас прямо сейчас? Интересно, что бы такого я могла бы с вами сделать?
Она по очереди вперила свой взгляд в каждую из нас.
— Пожалуйста, не бейте нас, Госпожа, — взмолилась Тула.
— Пожалуйста, будьте добры, Госпожа, — попросила Мила.
— Пожалуйста, будьте милосердны, Госпожа, — добавила я свой голос.
— Ты, Вуло, — ткнула она в меня пальцем.
— Госпожа? — откликнулась я.
— Ты соблазнительно дёргаешься под хлыстом, — сказала женщина. — Мужчинам это понравится.
— Пожалуйста, будьте милосердны, Госпожа, — простонала я.
Конечно, все мы абсолютно одинаково реагировали на удары её хлыста, поскольку все мы были рабынями. Я боялась, что Туза, по неким, неясным мне причинам, питала ко мне особую враждебность. Возможно, это могло быть связано с тем, что меня поймала Эмеральд, которая ожидала, что она же и будет меня продавать.
Затем Туза повернулась лицом к Хизе.
— Подвергаешь ли Ты сомнению волю атамана? — осведомилась она.
— Нет, — покачала головой Хиза.
Тогда Туза уставилась на Эмеральд.
— Ну а Ты, готова подвергнуть сомнению желание атамана? — поинтересовалась она.
— Нет, — ответила ей Эмеральд.
Наконец, женщина снова повернулась к нам и спросила:
— Надеюсь, вы не думаете о том, чтобы подвергнуть сомнению желание своих хозяек?
— Нет, Госпожа, — поспешили заверить её мы.
— Вот и хорошо, — кивнула Туза, потом, обернувшись к Хизе и Эмеральд, высокомерно махнула рукой в ту сторону лагеря, где лежала закованная в цепи, так и не пришедшая в сознание Дарла, и потребовала: — Принесите сюда этот мусор. Вы обе! Живо!
— А она точно не мертва? — уточнила Хиза.
— Нет, конечно, — успокоила её Туза. — Шевелитесь!
Хиза и Эмеральд направились туда, где лежала Дарла. К этому моменту утро уже вступало в свои права, солнце ещё не встало, но было достаточно светло. Было нетрудно понять, почему у Хизы зародились сомнения относительно того, что Дарла была жива. Тело женщины лежало неподвижно, а голова была залита кровью. Более того, её одеяло потемнело от крови. Хиза и Эмеральд подхватив свою бывшую атаманшу под руки, наполовину неся, наполовину таща по земле, приволокли её инертное тело в центр лагеря и положили у ног Тузы, туда, куда она им указала. Тут я заметила, как руки Дарлы удерживаемые за спиной сталью рабских наручников, чуть-чуть пошевелились. Она словно попыталась сжать кулаки, но её пальцы бессильно разжались. Послышался тихий стон, как если бы ей приснился дурной сон.
— Видите, — сказала Туза, — она жива. Именно так я и планировала. Я хочу, чтобы вы увидели её такой, какая она есть и должна быть. И я хочу, чтобы она поняла то, что она такое и чем должна быть.
— Она умрёт? — осведомилась Хиза.
— Нет, — заверила её Туза. — Я запланировала для неё нечто похуже.
— Может, смоем кровь с её головы и тела? — предложила Эмеральд.
— Это — работа для рабынь, — отмахнулась Туза.
— Но она свободна, — напомнила Хиза.
