— Пусть её, как рабыню, моют рабыни, — заявила Туза. — Да. Да! Превосходно! Развяжите наших девок. Пусть они отмоют эту закованную тарскоматку, чтобы она в наших глазах стала ещё менее важной. А потом приставьте наших маленьких животных к их обычным задачам, пусть они очистят лагерь, приведут в порядок вещи, уберут использованные для лежанок ветки, принесут воды, хвороста и ягод, и пусть приступают к приготовлению завтрака. Я хочу, чтобы наш бывший атаман видела, что даже шлюхи в туниках свободнее, чем она!
— Что насчёт верёвки? — поинтересовалась Эмеральд.
— Освободи с неё Тулу, но вяжи её ноги веревочными кандалами, — ответила Туза. — Готовит она лучше всех. А эти две пусть занимаются менее тонкими задачами.
— Но на верёвке? — уточнила Эмеральд.
— Само собой, — кивнула Туза. — Или Ты хочешь, чтобы они убежали и стали обедом для пантер. Сейчас мы превосходно проведём время, прежде чем продолжим поход.
— Что будет с Дарлой? — спросила Хиза.
— Увидите, — усмехнулась Туза. — А теперь быстро развязывайте шлюх, чтобы они могли поскорее заняться своим делом!
— Сколько их там? — спросил я.
— Немного, — отозвался Аксель. — Я бы предположил шесть или семь всего.
— Из них одна, по крайней мере, рабыня, — добавил я.
— Вероятнее всего, больше, — сказал Аксель. — Женщины-пантеры, дамы, как правило, крупные и жестокие, часто держат меньших, более слабых женщин как рабынь.
— Женственных женщин, — хмыкнул я.
— Верно, — согласился он, — они презирают тех женщин, которые женственны, и любят держать их своими рабынями.
— Итак, сколько среди них вооружённых? — осведомился я.
— Четыре, максимум пять, — заключил мой товарищ.
— Полагаю, что мы определим это поточнее, прежде чем предпринимать какие-нибудь поспешные действия, — предположил я.
— Само собой, — подтвердил он. — Не хотелось бы, чтобы пока Ты хватаешь и вяжешь одну девку-пантеру, получить копьё в спину от её товарки.
— Похоже, они прикасаются к оружию, — усмехнулся я.
— Естественно, пока на них не надели ошейник, — сказал Аксель, — потом прикосновение к этому, даже по неосторожности, может означать для них смерть.
— Ну а мужчины-то с ними есть? — уточнил я.
— Сомнительно, — ответил он. — Девки-пантеры вообще редко объединяются с мужчинами, потому что рядом с ними вся их бравада исчезает, а мошенничество становится прозрачным. Они сразу перестают видеть себя доминирующими, зато оказываются перед теми, кто действительно доминирует, а затем им, как и всем остальным женщинам приходится бороться со своей собственной кровью, которая жаждет восторгов подчинения и удовольствий от того, что ты принадлежишь и подчиняешься.
— Тем не менее, — заметил я, — почему бы им на временной основе не включить в свою шайку мужчин, хотя бы для поддержки?
— Не думаю, — не поддержал моих опасений Аксель, — да и размер и глубина следов этого не предлагают.
— Некоторые из следов, — констатировал я, — сделаны маленькими босыми ногами.
— Три, — уточнил он, — и это, вероятнее всего, рабыни. Однако утверждать наверняка нельзя. Случается, что девки-пантеры передвигаются по лесу босиком. Например, в качестве уловки, чтобы заставить предложить, что настоящих пантер в группе меньше, чем фактически.
— Но никаких мужчин с ними нет, — подытожил я.
— По крайней мере, я так не думаю, — заявил Аксель, — впрочем, скоро мы будем знать это наверняка.
— Как скоро? — нетерпеливо спросил я.
— Очень скоро, — успокоил меня он.
Дело шло к закату. Лес наполнился тенями. Следы становилось разглядеть всё труднее. До темноты оставалось совсем немного.
— Нет, дружище, — сказал Аксель, сдерживая натягивавшего поводок Тиомена.
— Ты собираешься сделать привал? — уточнил я.
— Мы заночуем здесь, — подтвердил он. — Темнеет, а в лесу ночью может быть опасно.
— Пантеры могут скрываться за каждым деревом, — согласился я.
— А ещё ножи и дротики, — добавил Аксель.
— Я понял, — кивнул я.
— Было бы крайне неблагоразумно по неосторожности столкнуться с нашими подругами, — усмехнулся он.
— Похоже, Ты уверен, что они где-то совсем рядом, — заключил я.
— Да, — подтвердил мой товарищ. — А Ты разве не чувствуешь этот запах?
— Какой? — не понял я.
— Дым от костра, — объяснил Аксель.
Мы с Милой смоченными тряпками стирали кровь с головы, лица, шеи и левого плеча Дарлы, когда та внезапно открыла глаза и дико задёргала руками, удерживаемыми за её спиной парой узких, аккуратных, круглых браслетов, прикреплённых к цепи, опоясавшей её талию. Мы с Милой испуганно отскочили от неё. Женщина с трудом поднялась на ноги и в гневе закричала.
— Что всё это значит? — потребовала она ответа, дергая руками в наручниках.
— Взгляните! — воскликнула Туза с другого конца поляны. — Могучая Дарла проснулась!
— Немедленно снимите с меня эти цепи! — закричала Дарла.
— Или что, — усмехнулась Туза, приближаясь к ней. — Убежишь в лес и заблудишься как рабыня?
— Освободи меня! — потребовала Дарла, снова принявшись дико бороться с браслетами, прикреплёнными к аккуратной цепи, запертой на её талии.
