Мы ещё примерно ан простояли у борта, скованные цепью за шеи друг с дружкой и со связанными за спиной руками. Наконец, странный корабль отвернул.
В конечном итоге, мы достигли некой точки на северном побережье, где почти у самой воды начинался густой лес. Нас вывели на палубу, а затем, когда судно развернулось бортом к пляжу, не дойдя нескольких ярдов до берега, просто выбросили за борт. На мгновение я с головой ушла под воду. А когда вынырнула, то была оглушена рёвом прибоя. В первый момент меня охватила паника. Я была дезориентирована. Но вес цепи послужил мне ориентиром, а дно под ногами помогло немного прийти в себя. Кашляя, отплёвываясь, наполовину ослеплённая попавшей в глаза солёной водой, я выпрямилась. Глубина, как выяснилось, была небольшой, всего-то мне по пояс, но вода оказалась довольно холодной. Мы добрели до берега, где опустились на колени в указанном нам месте, в полосе прибоя. Волны, то и дело с шипением накатывавшие на берег, доставали до нас, омывали наши руки, закручивались водоворотами вокруг наших коленей и икр. Я дрожала от озноба. Когда я окончательно проморгалась, и выгнала остатки солёной воды из глаз, то смогла рассмотреть пляж, на который нас высадили. Песок и скалы. Дикое, пустынное, холодное место. Но за ним поднимались деревья, лес, казавшийся нетронутым и красивым. Вокруг не было заметно никаких следов цивилизации, и никого, кто бы мог нас встречать. Мне было совершенно непонятно, почему это место, казалось, ничем не отличающееся от десятков тысяч других, было выбрано для нашего выхода на берег. Вероятно, был с берега был подан некий сигнал. Естественно я понятия не имела, где мы оказались, за исключением того, что это был какой-то далёкий берег, где-то на севере. Прошло много дней с тех пор, как корабль покинул порт отправления.
— Позиция, — бросил мужчина, спустившийся с борта судна, и вместе с нами добредший до полосы прибоя.
Вот так, продрогшие, мокрые, дрожащие и несчастные, мы приняли «позицию», то есть откинулись на пятки, выпрямили спины, ладони рук прижали к бёдрам, подняли головы, уставившись прямо перед собой, и широко расставили колени, как и положено рабыням, которыми мы были.
После этого мужчины, казалось, забыли о нас.
Я осторожно, не меняя позы, попыталась осмотреться. Как известно, мы кейджеры — создания любопытные.
Мужчины продолжали перетаскивать на берег неодушевлённую часть груза. Несколько человек, стоя по пояс в воде, подхватывали сбрасываемые с борта коробки, мешки, тюки, какие-то запечатанные сосуды, кратеры и амфоры, и передавали их другим, которые выносили полученный груз за полосу прибоя. Некоторые из больших коробок просто бросали за борт. Они не тонули, и их толкали перед собой к берегу. Зато два больших ящика, до сего момента закреплённых на палубе и покрытых смазанным жиром холстом, аккуратно спустили с борта на верёвках, и с большой осторожностью, несколько мужчин доставили их на берег. Я понятия не имела, что могло быть содержимым тех ящиков.
— Ай-и-и! — вскрикнула я от боли и неожиданности, получив удар хлыстом по шее.
Мужчина, тащивший на плече небольшой бочонок, подошел сзади, так что я его не заметила.
— Разве в позиции твои не должны глаза смотреть вперёд? — осведомился он.
— Да, Господин! — простонала я. — Простите меня, Господин!
Теперь я лишь чуть-чуть и только время от времени крутила головой, пытаясь наблюдать за мужчинами.
— Ха! — немного позже услышала я. — Ты, и вы две, а ну глаза вперёд!
— Да, Господин! — отозвались девушки справа от меня и тут же вскрикнули от боли, — Простите меня, Господин!
Их крикам предшествовал свист хлыста и звуки ударов. Похоже, я была не единственной, кому было любопытно. Кожа сбоку на моей шее горела. Мне хорошо напомнили, что отклонение от правильного положения, пусть и малейшее, не приемлемо. Конечно, я была благодарна, когда мужчины не считали целесообразным стегать нас.
Зато глядя вперёд, я не пропустила момент, когда от стены леса отделилась фигура в зелёной одежде. Это был, как я поняла позже, кто-то из лесников.
Подойдя ближе, он поднял руку и сказал:
— Тал.
Потом он приблизился к группе мужчин, и перекинулся несколькими словами с командиром наёмников. Как я поняла, они обменялись паролем и отзывом. Вновь прибывшего, казалось, в первую очередь интересовали два больших ящика, которые с такой осторожностью спускали на верёвках с борта судна, а затем выносили на берег. Потом он прошёлся вдоль нашего строя, и уделил внимание каждой из нас.
— Эта — варварка, — сообщили ему, когда его взгляд остановился на мне, постаравшейся стоять на коленях настолько красиво, насколько я могла.
Я боялась встречаться с ним взглядом. Некоторые рабовладельцы не позволяют своим девушкам смотреть им в глаза.
— Какое это имеет значение, — пожал он плечами. — Все они потеют и пищат одинаково.
Затем лесник отступил и ещё раз обвёл нас взглядом.
— Неплохо, — заключил он.
