— Только варварки могут быть настолько наивными, — заявил Тиртай.
— Ну что ж, тогда пусть будет варварка, — усмехнулся я.
— Женщина, носящая клеймо и ошейник, полуголая и рабски одетая? — уточнил мужчина.
— Почему нет? — пожал я плечами.
— Скорее я поверю, что она была бы украдена, — отмахнулся Тиртай.
На мой взгляд он был недалёк от истины. У рабыни не было никаких практических шансов на удачный побег. Их, как правило, любезно возвращают их прежним владельцам для подходящего наказания. Некоторых, подобранных другими, менее щепетильными, несомненно, продают или подвергают ещё более суровому рабству, поскольку они были пойманными беглянками. В действительности, на Горе, благодаря культуре, просто некуда бежать. Это почти то же самое как в случае, скажем, с отбившейся от табуна кайилой. Вариантами будут не свобода и неволя, а лишь какой ошейник придётся носить. Некоторых рабынь выслеживают с помощью слинов. Это может быть не очень приятно, особенно, если беглянка не в силах вовремя добраться до ожидающей её клетки.
— Безусловно, — добавил Тиртай, — ради такого случая можно было бы суметь преодолеть линию вешек.
— Верно, — согласился я, подумав, что потом им ещё надо было бы постараться разминуться с ларлами, лесными пантерами или слинами.
И если бы только их, даже просто по неосторожности зайдя на территорию косматого лесного боска, можно попасть под копыта или на рога взбешённого быка. А ещё можно попасться в руки девок-пантер, и оказаться на побережье привязанными к столбам, выставленными для продажи командам проплывающих мимо кораблей. Впрочем, как мне кажется, многих могла поджидать смерть от суровых условий в лесу, и просто от голода.
— Мой руководитель, вряд ли будет всерьёз рассматривать версию, что твои частые визиты к периметру лагеря могут быть столь великодушно и эксцентрично мотивированы, — предупредил Тиртай.
— Может, мне хочется побыть в одиночестве, — сказал я, — вдали от лагерной суеты.
— Кого Ты ожидал повстречать возле вешек? — напрямую спросил он.
— Никого, — пожал я плечами.
— Если бы на твоём месте был кто-то другой, — сообщил мне Тиртай, — к настоящему времени он был бы уже мёртв.
— Но меня не тронули, — заметил я.
