Несмотря на более чем сорок поколений благородных предков, цу Вернстром с трудом сдержался от плевка. Глаза воинов. Все дело было в их глазах. Сначала полные скорби. Потом удивленные. Восторженные, радостные. Не заметить граничащее с обожанием восхищение, что отражалось на их бесхитростных, грубых лицах мог только слепой. Чистый, почти детский восторг людей увидевших настоящее чудо. Впрочем, на магута они смотрели почти так же. Прижав к векам большой и указательный пальцы, Август несколько раз сильно надавил на глаза и испустил тяжелый вздох.
Его воины начали относится к этой эту парочке так будто это живые святые. Но почему? Вся заслуга болтуна арбалетчика это один-единственный удачный выстрел. Случайный болт попавший прямиком в ощетинившуюся десятком клыков пасть колдуна-оборотня, того существа, которое Алдия упорно называет человеком. А варварка-северянка? Что она вообще сделала? Завизжала как бешеная и сломя голову бросилась на противника? Разве это повод считать их героями? Но нет, люди, его собственные люди, те, кто дал ему вассальную клятву, превозносят этих двоих, словно сошедшего с небес Стефия победителя тьмы, и Нооку Ромейскую — убийцу демонов… Гаррис уже все уши прожужжал о том, что кровь из носу нужно перекупить контракт обратно. Взять этих двоих на службу в замок. Даже предлагал отдать часть своих, отложенных на старость накоплений… Старый дурак. И чем ему так приглянулись эти двое мошенников? Хотя, он знал в чем дело. Девка. Все дело в этой проклятой девке. Достаточно было один раз глянуть на лицо старого пня, когда Алдия наскоро осмотрев извлеченное из под груды трупов тело громко объявил, что воительница жива, здорова и просто очень крепко спит. Видеть, как Гаррис, верный Гаррис, отпихнув в сторону сипящего и кряхтящего о натуги, пытающегося взвалить огромное покрытое кровью и грязью тело на плечо Ллейдера, завернул девку в свой собственный плащ и потащил ее к фургону. Как тут же со всех сторон потянулись десятки рук и подняв дикарку на плечи, с радостными криками заколотили мечами в щиты. Как Ринькофф крутился рядом, пока арбалетчик обрабатывал ее раны.
«Они просто о тебе забыли. Забыли, кому он служит. Забыли, что такое воля господина. Потому что ты сам распустил своих слуг. Слишком часто проявлял излишнюю мягкость. Слишком редко выказывал свою волю. Принимал неверные решения. Никчемный воин. Никчемный владетель. Никчемный человек.»
Скрипнув зубами, юноша пристукнул по столешнице кулаком. Дерьмо, дерьмо, дерьмо… С этим надо что-то решать. Шутка перестала быть забавной. Необходимо поставить Гарриса перед выбором. Либо послушание и сытая и спокойная жизнь в замке, либо пусть собирает свое барахло и валит на все четыре стороны. Да так он и сделает. Потом. Когда придет время.
В глубине души Август знал, почему именно он злится. Вся кампания стояла под угрозой. Весь план летел кувырком. Бесовы пикты, бесов колдун. Как же не вовремя. Он планировал начать работы уже через месяц, но сейчас, после находки артефакта… Даже если сейчас он умудрится заткнуть рот Алдии, и запретит слугам болтать, это все равно не поможет, слухи все равно просочатся. О произошедшем узнают церковники. И обо всей задумке придется забыть. Все договоренности, сделки, сговоры и торговые оферты просто полетят в тартарары. Некоторые партнеры будут недовольны. Недовольство некоторых партнеров… довольно опасно. Даже для него. Особенно для него, находящегося сейчас посреди дикого нигде и в половине мира от протектората рода. Все, что он теперь мог делать, это сохранять хорошую мину при плохой игре.
«Ты даже этого не сможешь. Любой прочитает тебя как открытую книгу. Ты трус. Жалкий трус, а не владетель. Испугался кучки размалеванных дикарей словно впервые увидавшая мужской уд девчонка. Бросил командование. Чуть не утонул в реке. Ведешь себя хуже последнего серва.»