— Эй! Фрау не желает немножко помочь? — Неожиданно крикнул словно услышавший слова дикарки, проходящий мимо валуна гармандец, красноречиво взмахнув зажатой в крепком кулаке руке киянкой и указал массивным растрескавшимся бойком на несколько десятков сложенных у одного из фургонов заостренных с двух концов деревянных кольев. — Надо есть забивать их в круг! Глубоко! Крепко! Чтобы враг или зверь есть не подкрасться и не пройти. Солнце есть скоро уже совсем скоро зайдет. Надо быстро-быстро!
— Ну вот, накликала… — Усмехнулся стрело. — Давай, иди помогать. Заодно и научишься.
Широко зевнув, северянка неторопливо закрыла баночку со смазкой, зафиксировала крышку протянутым вокруг горловины кожаным ремешком, спрятала сосуд в поясную сумку, неловко застегнула пояс, потянулась, и легко спрыгнула с валуна.
— А почему бы и нет? — Усмехнулась она и повернулась к арбалетчику. — Ллейдер, ты один посторожишь? За оружием моим присмотришь?
— Да вали куда хочешь. — Буркнул продолжающий что-то ковырять в механизме арбалета магут. — Я тебе что, папочка?
— Упаси Создатель и великие духи чтоб ты был моим отцом. — Сплюнув под ноги Сив с хрустом размяла шею и зашагала по направлению к шалашам.
— Плохой день есть? — С искренним интересом поинтересовался невысокий, но крепкий как гриб боровик, явно разменявший четвертый десяток наемник и протянув воительнице кувалду крякнув взвалил на себя вязанку кольев. — Фрау есть выглядеть очень уставший и бледная.
— В фургоне растрясло. — Вновь широко зевнув великанша с сомнением взглянув на протянутый ей деревянный молот чуть слышно вздохнула, покачала головой и с легкостью подхватив с земли вторую огромную связку кольев зашагала к границе поляны. — А еще от лошадиного запаха мутит.
— Это не есть совсем похоже на правду. Фрау выглядит так, будто она есть поссорилась со свой магутский друг. — В глубине почти утонувших за кожными складками глаз гармандца мелькнули хитрые искорки. — Но я считать, что она есть потерять мало. Фрау есть может найти лучший, хороший друг. Много очень очень хороший друзей.
— Ты так считаешь? — Поправив слегка съехавший с плеча пук деревяшек, дикарка чуть замедлила шаг и с нескрываемым удивлением посмотрела в сторону пыхтящего рядом кантонца. Я думала вы таких как я не любите.
— Это есть не совсем так. Если фрау есть желает много хороших товарищ, то может вступать в мой отряд. — Украшенное свисающими ниже подбородка пшенично желтыми усами мясистое лицо наемника разошлось в широкой, искренней улыбке. — Если фрау надеть мой сапог[1], у нее есть появятся сразу дюжина любящих братьев и один очень сильно заботливый отец.
— Сразу к делу, да? Мне это нравится. Обычно вы южане, пол дня вокруг да около бродите, так что голова болеть от слов начинает. — Криво усмехнулась дикарка и остановившись в полудюжине шагов от границы леса вытянула из связки первый кол. — Девок, что ли не хватает? — Неожиданно перехватив деревяшку двумя руками великанша шумно выдохнув резким ударом загнала ее на добрый локоть в землю. — В Ислеве не нагулялись?
— Кхм… — Кашлянул то ли впечатленный демонстрацией силы, то ли не ожидавший подобного заявления кантонец и сдвинув на затылок прикрывающий макушку айзенхут[2], озадаченно уставился на торчащий из земли кусок заточенного дерева. — Я есть иметь в виду немножко другое. — То ли от смущения, то ли от раздражения режущий слух, рубленый акцент гармандца стал еще сильнее. Наверное, мой всеобщий есть не совсем хорош. Ни один из нас есть никогда не обидит и не тронет девичью честь фрау. Мы есть сольдатен, а не бандит.
— Не вижу особой разницы, если честно. — Достав второй кол Сив залихватски крутанула его над головой и неуловимым взглядом движением воткнув его на расстоянии локтя от первого, потянулась за третьим. — И даже не знаю, радоваться мне или обижаться. — Вбив следующую рогатку, дикарка сделала пару шагов в сторону и вновь наклонилась к связке. — Конечно, не тронете. И не обидите. Пока не начнете делить серебро и не отнимите мою долю. Или не обворуете. Или ты или один из твоих воинов не решит, что ночью одному слишком холодно и одиноко, и что пора бы уже проверить, что там у северянки между ног. Или очередной деревенский ксендз не подобьет очередного старосту не платить отряду, в котором есть я. Проклятый нордлинг и не человек. И тогда вы меня и тронете и обидите. Вернее попытаетесь. А я вам херы поотрываю, и головенки поскручиваю. И меня опять посадят в яму. Создатель меня принял. А вы, гребаные южане продолжаете меня ненавидеть. Я это поняла. Мне уже объяснили. — Распрямившись во весь рост великанша скрестила на груди руки и насупившись уставилась в окружающую лагерь тьму. — Все хотят меня обмануть. — Заключила она, наконец и ибиженно выпятив губу горестно покачала головой. — Иногда я жалею, что спустилась с гор.