— Падший побери… — Выдохнул Август и бросив взгляд на снова устроившегося на трубе и теперь увлеченно болтающего ногами арбалетчика, крепко зажмурился. — Я… Гаррис… Забудь мои слова про таскание трупов. И обустройство лагеря тоже. И службу. Мне надо подумать. Бесы, мне надо подумать… Эти люди… Дерьмо…
— Я передам им вашу благодарность. — Понимающе улыбнулся латник и аккуратно сняв змею с арбалетного болта принялся методично втаптывать ее сапогомс в землю.
— Не им… Ему… — Упрямо наклонил голову Август. — И я еще не поменял свое мнение…
— Эй! Тут!! — Выбежавшая из-за находящегося по другую сторону деревенской площади дома Сив, повернулась к мужчинам и отчаянно замахала руками. — Хедвиг! Скажи барону пусть идет сюда! Тут найдется на, что посмотреть!
— Помяни солнце — вот и лучик… Ну пойдем… хедвиг. — Неожиданно хохотнул Август и ткнув локтем покрасневшего так, что казалось вот-вот и от него можно будет зажигать лучины здоровяка зашагал в сторону приплясывающей на месте от нетерпения великанши. — Посмотрим, что твоя дама сердца нашла.
— Она не дама… В смысле… — Тяжело вздохнув здоровяк обреченно махнул рукой. — Что, так заметно господин?
— А ты думаешь, мне есть до этого дело? — Насмешливо вскинул бровь юноша.
— Да чтоб меня дюжина палачей у позорного столба вожжами драла… — Полушепотом выдохнул Гаррис и с недоумением уставился на открывшуюся ему картину. Кто бы не жил в этом доме, он явно был неравнодушен к резьбе по дереву. Затейливые рисунки покрывали буквально все. Начиная от аккуратных досок невысокого палисада, заканчивая венцами бревен необычной, сложенной в виде правильного пятиугольника, избы. Просторный двор поражал лаконичностью и ухоженностью. Несколько, также покрытых резьбой, бочек для сбора дождевой воды, островерхий выбеленный навес, под которым располагалась летняя кухня. Под еще одним навесом пахталка[4] с хитрым педальным приводом. Все остальное пространство занимал яблоневый сад. Репу, судя по всему хозяин у себя сажать не слишком любил.
— Ларам — плотник. — Приглушенно, будто боясь, что повысь он голос хоть немного и случится нечто страшное, — пробормотал Гаррис и нервно облизнул губы. — Я с ним зимой разговаривал. Я вам про него рассказывал. Хотел его ближе к осени позвать требушеты делать. Он, говорят, раньше в гильдии мастеров осады был… А как жена с дочкой от черной хвори[5] померли все бросил и за стену уехал… С виду бирюк бирюком, и горький пьяница, а умелец отменный. Его в Ислеве в цех[6] звали, но он почему-то отказался.
— Это… точно он? — После долгой паузы произнес Август и указал пальцем на распятую на стене дома фигуру…
— Кажись он… Сейчас поглядим, господин… — Подслеповато прищурившись здоровяк шагнул вперед и аккуратно переступив брошенную кем-то на землю, невесть как оказавшуюся во дворе одинокого плотника, обгорелую соломенную куколку, принялся внимательно изучать распухшее на жаре, ободранное местам воронами почти до костей тело. — Он. Точно. — После некоторой паузы заключил начальник охраны и досадливо покрутил головой. Он, бесы его дери…
— Я уже понял. — Бросив в сторону задумчиво ковыряющей в носу дикарки короткий взгляд, коротко кивнул юноша. — Его кольцо[7]. — С явным усилием повернувшись к трупу Август брезгливо ткнув пальцем в сторону выбившегося из под разорванной рубахи массивного серебряного амулета и тут же отвернувшись прижал к лицу надушенный платок. — Слишком тонкая работа для простого серва.
— Это точно не смешанные. — Неожиданно подала голос Сив и положив руку на пояс сплюнула под ноги. — И не пикты. Вернее не совсем пикты…
— Почему ты так думаешь? — Повернулся к воительнице Гаррис. — Или хочешь сказать, что простые разбойники так умеют? Указав за спину северянки, латник прикусил губу и принялся нервно постукивать пальцами по оголовью меча. — Это же явно темное колдовство.
— Ты про это, хедвиг? — Развернувшись в указанном здоровяком направлении, дикарка безбоязненно подошла к заметно покачивающей, несмотря на полное отсутствие ветра ветками, прозрачной, будто отлитой из цельного куска стекла молодой яблоньке и коротко ткнула в нее древком секиры. Раздался оглушительный хрустальный звон. Деревце, вернее то, что когда-то им было содрогнулось, и внезапно покрывшись тысячами трещин, осыпалось на землю бесформенной белой грудой. — Или про это? Указав своим оружием на покрывающие большую часть стены избы побеги проросшей прямо из проваренного в масле дерева, иссиня черной виноградной лозы дикарка подобрала один из прозрачных осколков и широко открыв рот откусила от обломка изрядный кусок. — Лед. — Пояснила она опешившим мужчинам и мерно задвигала челюстями. — По такой жарище самое то. Обычный лед. Не волшебный. Колдун вызвал духа зимы и тот сделал дерево льдом. Оно не таяло, пока было цело. Но, когда я сломала ветку, дух освободился и волшебство перестало действовать. Остался только лед.
— Откуда ты это знаешь? — Сжал губы в тонкую линию явно напрягшийся Август. — Если так хорошо разбираешься в магии, может, тогда расскажешь, что здесь произошло?