— А знаешь, я же в тот бар пришёл именно за быстрым и качественным перепихоном без обязательств. — Меня бросило в краску, а Ян, словно не замечая моего смущения, продолжил:
— Я там до тебя вообще частенько бывал. Во мне ведь гораздо больше от инкуба, чем у Эла, поэтому мне и не составляет труда жить за границами Славоя. Ведь если у меня возникнут проблемы с магией, я всегда могу её пополнить из… альтернативного источника. Но потом появилась ты, уселась своим восхитительным задом на мой диван, и как-то вдруг из охотника я превратился в дичь.
Я с сожалением констатировала (мысленно), что мой восхитительный зад теперь восхитительно огромен, а живот такой гигантский, что я кончики ног вижу только если наклонюсь, и внезапно расстроилась. Охотники явно уже не те.
— После такой откровенности остаётся радоваться, — съязвила, пряча за жёлчностью неуместное расстройство, — что я от тебя подцепила парочку сперматозоидов, а не гонорею.
Настала очередь Яна краснеть. Ну как краснеть… на его скулах выступили два красные пятна, и он пробормотал с ужасно виноватым видом:
— У меня были презервативы. Я просто… забыл.
Я заломила бровь и с азартом уточнила:
— Скажи честно, анализ на СПИД делал?
— После того, как позвонил по названному тобой номеру. Там же с Аланой Генриховной Кох познакомился.
Я расхохоталась. Алана Генриховна работала в Кожвене, и я с ней была знакома лишь потому, что мы из одного интерната вышли. Она, правда, была старше на десять лет, выше сантиметров на пятьдесят и… немного крупнее. Мы никогда не были дружны, но по старой интернатовской традиции горой бы встали друг за друга, даже просить не нужно было.
— Смеёшься? — беззлобно усмехнулся Ян.
— Надеюсь, ты не пытался узнать у неё обо мне? — Он скривился, и я засмеялась пуще прежнего. — Спрашивал? Боже, и всё ещё жив?
— Она мне витаминный укол поставила, — пожаловался, смешно поджав губу. — Надеялась, что это заставит меня прекратить поиски, как я теперь понимаю. А я не прекратил, правда, целый месяц нормально сидеть не мог… Так что можешь смеяться дальше.
На самом деле я больше не смеялась, а смотрела с некоторым недоумением. Он меня искал? Даже после того, как купился на детскую выходку с чужим именем и номером телефона. Но зачем? В нашем городе все бабы перевелись?
— Не перевелись, — заверил Ян, и я даже не удивилась, что последние слова произнесла вслух. — Но после тебя у меня никого не было.
Остывший чай пошёл через нос, и я, закашлявшись, утёрла ладонью лицо, заметив глубокомысленно:
— М-да?
Ян достал из внутреннего кармана носовой платок и протянул мне.
— Да.
— А что так? Хотел вновь от альтернативной батарейки подпитаться?
Не то чтобы меня задели слова об альтернативном источнике… Если только чуть-чуть, но женская солидарность взыграла, да и грешно было бы не попенять этим типу, который без зазрения совести рассказывает о том, как привык использовать женщин в моём мире.
— Хотел, — и не подумал отпираться Ян. — Уж больно мне понравился процесс и… качество зарядки. Хоть сейчас готов повторить.
Я отвела глаза и пробормотала:
— Врёшь ты всё.
А он не ответил, оставляя мне самой решать, почему. То ли потому, что я права, то ли просто не захотел попросту сотрясать воздух, потому как любым возражениям я бы сейчас всё равно не поверила бы — мы оба прекрасно это понимали.
Удивительно, но после этого эпизода общаться стало легче. Настороженность не ушла полностью, но мы теперь по крайней мере не ждали друг от друга подвоха, а общались как одноклассники, которые не виделись двадцать пять лет, а теперь вдруг встретились и мучительно ищут общие темы для разговоров. Хотя нам было проще, у нас этих тем было целых две и обе они, к радости внезапно обретённого папаши активно шевелились. Словно тоже участвовали в разговоре.
Когда пришло время ложиться спать, а Элар со Сливкой всё ещё не вернулись, я повела Яна в спальню. Он с удивлением и умилительной брезгливостью осмотрелся по сторонам, просканировал гнездо непорочной любви (точно непорочной! Я денно и нощно бдю), в котором ночевали наши молодые, и задумчиво пробормотал:
— Стесняюсь спросить, а куда ты собираешься уложить меня?
Клянусь, я ничего такого не подумала! Но почему-то всё равно покраснела.
— На пол, — буркнула, пряча глаза. — Или можешь наверх залезть. Свежее бельё я тебе дам, а Сливка с Элом сегодня, кажется, уже не вернутся.
Я думала он станет возражать, но Ян внезапно согласился, из-за чего меня накрыло совершенно алогичным приступом разочарования. К тому же опять вернулась дикая неловкость. Поэтому на диван я восходила не как на Голгофу, конечно, но как на ложе из гвоздей — точно.
Ян с интересом наблюдал за моими телодвижениями, стоя возле выключателя. Выражение лица у него при этом было дивное, хотя уверена, подлец едва сдерживал смех, потому что, скажу я вам, принять горизонтальное положение, если к твоему животу привязали двадцатикилограммовый мяч, а к спине — матрас, не так уж и просто. Дождался, пока я натяну одеяло до подбородка, погасил свет, пошуршал одеждой и с тихим вздохом вытянулся рядом со мной, но на полу.
