— Я не смеюсь! — он поднял руки вверх, хотя при этом ржал как конь. — Я радуюсь. Меня только что из сестры повысили в братья. Глядишь, к родам дорасту до мужчины.
И заглянул бесстыжим тёмным взглядом в вырез моего домашнего платья. Надо что-то делать с одеждой, из-за этой беременности сиськи уже даже из чехла для танка вываливаются!
С уверенностью могу сказать, что тот день и вечер стали очередным переломным моментом в наших отношениях. Из бывших одноклассников мы превратились в партнёров, живущих под одной крышей и старательно ищущих пути к тому, чтобы стать чем-то большим…
Утром следующего дня Ян ушёл из дому, но вернулся не так поздно, зато с целым огромным сундуком.
— Слушай, — забеспокоилась я. — Ты и так перетащил ко мне уйму своих вещей. Я же сказала вчера, ничего такого…
— Ничего такого, — прилежно повторил он. — Я помню. Просто подумал, что разбором записей моих предков можно заниматься и тут. И больше времени проведём вместе, и ты поможешь, если будет желание. Ты же не против больше времени проводить вместе?
Кивнула, потому что таки да. Никаких возражений не было. Детям нужен отец, а мне… а мне тоже нужен. Не подумайте ничего такого…
Ян выдохнул, показывая, что искренне переживал за мой ответ, и добавил, поясняя уже рабочие моменты:
— Видишь ли, мои предки построили храм задолго до проклятия богини, а он был главной святыней тогда и остаётся сегодня. В древних же записях говорится об открытом сердце, которое живёт в храме, что построен в самом центре Славоя. И упоминается при этом, что при сердце есть страж, он же опекун. Понимаешь, о чём я?
— Нет, — уверенно тряхнула головой, — но ты продолжай, мне интересно тебя слушать.
— Опекун, куратор — не один ли чёрт? — обняв, прошептал мне на ушко Ян. — Кого он опекал до проклятия? И кто жил в храме до того, как там поселился подаренный богиней Камень? Почему мы решили, что он и есть её сердце? И главный вопрос. Куда исчез первый жилец?
— Куда? — тоже шёпотом спросила я.
— Мы не уверены, но пытаемся найти ответ.
Не один вечер мы потратили на изучение бумаг многочисленных представителей рода Аскавхетео. Объединяли их две вещи: склонность к излишнему философствованию и отвратительный почерк. Часто к нам присоединялись Сливка с Эларом. И чем больше мы изучали бумаги, тем яснее становилось, что там, в храме, под слоем камня, спрятан не гнусный старик с дурным запахом, а что-то живое и настоящее, что когда-то было чистым сердцем прекрасного, наполненного магией мира.
— Я не думаю, что сердце погибло, — утверждал Ян и пальцем подчёркивал строки в одном из манускриптов. — Вот тут, смотрите, говорится: «По семи летах кровопролитных войн со змееголовыми крики мужей и жён наших достигли ушей сердца мира и оно заплакало кровавыми слезами. Кровь текла по улицам Славоя, наполняя реки и колодцы, а вслед за кровью пришла пыль и каменка, которая держалась тридцать две луны, пока стражи не принесли сердечную клятву»…
— И как ЭТО связано с тем, что происходит СЕЙЧАС? — со скепсисом спросил Эл.
— А что, если каменка — это не болезнь, от которой скончалась треть населения Славоя? Что, если это та же болезнь, которая поразила Камень уже в наши времена? Только предки смогли найти лекарство, а мы — нет?
— Но проклятье, — настаивал на своём злюк. — Проклятье же было! Не из головы же его придумали наши предки!
— Было, — согласился Ян. — Кто ж спорит? А вот подтверждения тому, что она и в самом деле заменила Камень своим сердцем — нет. Хотя слухи ходили. И о капризности женского сердца, и о его изменчивости… И о том, что вместе с богиней из мира ушла красота.
И тогда я ляпнула первое, что мне в голову пришло:
— Ну, если это сердце такое женское, как вы говорите, так дайте ему то, что оно просит. И всех делов.
— Чего же оно просит? — приподнял бровь Ян, и мы со Сливкой ответили решительно и в один голос:
— Любви, конечно.
А я добавила:
— Красивой. Кстати, почему бы Сливке и Элу не пожениться в храме? Ну, вроде как чтобы Камень заценил. Принесут, так сказать, ему в жертву свои сердечные клятвы, присягнув в вечной любви друг к другу…
Сын с отцом посмотрели на меня то ли с восторгом, то ли с ужасом, потом стремительно куда-то засобирались.
— Эй! — возмутилась Сливка. — Вы куда на ночь глядя?
Они с досадой цыкнули, мол, и то правда, ночью-то всё равно многого не сделаешь… И молодые ушли, а мы с Яном остались.
Следующую неделю своих мужчин мы почти не видели — они собрали консилиум из ведущих магов всех миров и с лупой изучали окаменевший Камень, буквально ползая вокруг трона на животах.
Тогда же было решено, что идея отпраздновать свадьбу дюка куратора в храме имеет право на жизнь и перед тронной лестницей появился бассейн с морской водой.
