– Беверли, это ты? – спросила Сага.
Кто-то дышал в трубку.
– Беверли, ответь, пожалуйста. – Сага старалась говорить как можно ласковее. – Ты где?
– Я…
Снова тишина.
– Что? Беверли, что ты сказала, я не расслышала.
– Мне еще нельзя выходить, – прошептала девушка и отключилась.
* * *
Притихший и бледный Роберт Риссен проводил Сагу в комнату Беверли и попросил запереть дверь, когда она закончит. Комната казалась почти необитаемой. Там не было ничего, кроме висевшей в шкафу одежды, пары резиновых сапог, стеганой куртки и зарядного устройства для телефона.
Сага заперла за собой дверь и спустилась на половину Акселя Риссена, пытаясь понять, что имел в виду Йона, сказавший, будто девочка может быть свидетельницей. Она прошла через гостиные, салоны и тихую библиотеку. Дверь в спальню Акселя была полуоткрыта. Сага прошла по толстому китайскому ковру, миновала кровать, зашла в устроенную рядом ванную. Что-то заставило ее напрячься. По комнате разливалось странное чувство; Сага потянулась к «глоку» в наплечной кобуре. На столе стоял тяжелый стакан со свисавшим из него засохшим одуванчиком.
Пыль плясала в солнечном луче, мебель и вещи были обременены молчанием. У Саги встрепенулось сердце, когда ветка росшего за окном дерева стукнула по стеклу.
Сага подошла к разобранной постели, посмотрела на складки измятых простыней, на две подушки.
Ей показалось, что из библиотеки доносятся осторожные шаги, и она уже собиралась прокрасться туда, когда чья-то рука схватила ее за ногу. Под кроватью кто-то лежал. Сага рывком высвободилась, попятилась, достала пистолет и случайно перевернула столик со стаканом.
Она встала на колени, навела пистолет, но тут же опустила оружие.
Из темноты на нее большими перепуганными глазами смотрела девочка. Сага сунула «глок» в кобуру и глубоко вздохнула.
– Вы светитесь, – прошептала девочка.
– Ты Беверли?
– Мне уже можно выйти?
– Можно. Честное слово.
– Час уже прошел? А то Аксель сказал, что мне нельзя вылезать час.
– Прошло гораздо больше часа.
Сага помогла ей выбраться из тесноты. На девочке было только белье, ее тело затекло от долгой неподвижности. Короткая стрижка, руки покрыты черными рисунками и буквами.
– Что ты делала под кроватью Акселя? – Сага постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно.
– Он мой лучший друг, – тихо объяснила Беверли, натягивая джинсы.
– Мне кажется, он в опасности. Расскажи, что ты знаешь.
Беверли замерла с футболкой в руках. Она вдруг покраснела, глаза наполнились слезами.
– Я не…
Беверли замолчала – у нее задрожали губы.
– Успокойся, – попросила Сага, стараясь подавить раздражение. – Начни с самого начала.
– Я лежала в постели, когда Аксель вошел, – слабым голосом заговорила Беверли. – Я сразу поняла, что что-то случилось, он был весь бледный. Я подумала – он расстроился из-за того, что я ездила на попутках, мне этого нельзя.
Она замолчала и отвернулась.
– Беверли, ради бога, продолжай, у нас очень мало времени.
Беверли прошептала «извините» и вытерла слезы футболкой. Мокрые глаза, кончик носа покраснел.
– Аксель вошел, – сосредоточенно продолжила она. – Велел мне залезть под кровать и целый час прятаться… потом побежал в гостиную, и… я видела только их ноги. К нему сзади подошли двое дядек. И сделали с ним что-то ужасное. Он закричал, они повалили его на пол, завернули в белый мешок и унесли. Все было так быстро, даже не верится. Я не видела их лица… Я даже не знаю, люди ли это были.
– Погоди-ка, – попросила Сага и достала телефон. – Ты поедешь со мной и расскажешь все то же самое человеку, которого зовут Йенс Сванейельм.
Сага трясущимися от волнения руками набрала номер Карлоса Элиассона.
– У нас есть свидетель, который видел, как похищают Акселя Риссена. У меня есть свидетель, – повторила она. – Свидетель, который видел, как на Риссена напали и увезли, этого должно быть достаточно.
Слушая ответ Карлоса, Сага встретилась глазами с Беверли.
– Отлично, мы уже выезжаем, – сказала она. – Позвоните Сванейельму, пусть он свяжется с Европолом.
Рафаэль Гуиди прошел по столовой, держа в руках папку черной кожи. Папку он положил на стол и подтолкнул ее к Акселю.
– Кошмаром Понтуса Сальмана, как вы, вероятно, поняли, был вынужденный выбор между женой и сестрой, – пояснил Гуиди. – Я раньше не думал, что так уж необходимо устраивать все настолько драматично, но я… как бы это выразиться… понял: некоторые люди вообразили, что смогут избежать кошмара, убив себя. Не поймите меня неправильно. Для большинства все обстоит приятно и цивилизованно, я очень щедр к тем, кто лоялен ко мне.
– Вы угрожаете причинить вред Беверли.
– Можете выбрать между ней и своим младшим братом, если хотите, – предложил Рафаэль. Он хлебнул своего витаминного напитка, вытер уголок рта и отправил Питера за скрипкой.
