– Он попробовал, но у него не получилось. Зимой ему сделали операцию, и спина у него гнулась с трудом… Поэтому он попросил меня привязать веревку.
Стало тихо. Деревья неподвижно стояли в солнечном свете.
– Так значит, это вы в среду прикрепили веревку с петлей к крюку? – спросил Йона.
– Он приготовил ее, сделал узел и держал лестницу, а я полезла привязывать.
– После этого вы убрали лестницу и вернулись к своим обычным обязанностям, а в среду вечером помыли посуду после ужина и ушли домой.
– Да.
– Вернулись на следующий день утром. Вошли, как обычно, приготовили завтрак и накрыли на стол.
– Откуда вы знали, что он уже не висел в петле? – вмешалась Сага.
– Я убиралась в малом салоне, – ответила Эдит, и нечто вроде язвительной улыбки на секунду появилось на ее испитом лице.
– Вы уже говорили, что Пальмкруна позавтракал как обычно. Но в это утро он не поехал на работу.
– Он просидел в музыкальной комнате не меньше часа.
– Слушал музыку?
– Да.
– Перед обедом он кому-то звонил, разговор был недолгий, – сказала Сага.
– Про это я не знаю, он сидел в кабинете с закрытой дверью. Но перед тем как сесть за стол, а на обед был тушеный лосось, он попросил меня заказать такси на два часа.
– Он собирался ехать в аэропорт Арланда? – уточнил Йона.
– Да.
– Пальмкруна куда-нибудь звонил без десяти два?
– Да. Он уже надел плащ и разговаривал в прихожей.
– Вы не слышали, что именно он говорил? – спросила Сага.
Эдит постояла, почесала свой пластырь и взялась за дверную ручку.
– Умереть – это не самое страшное, – тихо сказала она.
– Я спросила – не слышали ли вы, что именно он говорил.
– Прошу прощения, – коротко сказала Эдит и собралась закрыть дверь.
– Подождите, – попросил Йона.
Дверь неожиданно осталась полуоткрытой; хозяйка глядела на комиссара через щель, но шире дверь не открывала.
– Вы успели сегодня рассортировать почту Пальмкруны? – спросил Йона.
– Естественно.
– Принесите, пожалуйста, все, кроме рекламы.
Эдит кивнула, закрыла дверь и вскоре вернулась с синим пластмассовым ведерком, полным конвертов и бумаг. Комиссар забрал ведерко, сказав «спасибо».
Эдит закрыла и заперла дверь. Через несколько секунд снова засвистел поводок. Подходя к машине, комиссар с Сагой услышали у себя за спиной злобный лай.
Сага завела мотор и тронула машину с места. Йона надел резиновые перчатки и стал рыться в почте; наконец он вытащил белый конверт с написанным от руки адресом, вскрыл его и осторожно вынул фотографию, которая стоила жизни двум людям.
Сага свернула на обочину и остановила машину. Высокая трава заглядывала в окошко. Йона сидел неподвижно, рассматривая фотографию.
Что-то заслоняло верх картинки, но в остальном она была на удивление четкой. Вероятно, фотоаппарат был спрятан, снимок делали тайком.
На снимке четыре человека стояли в просторной ложе концертного зала. Трое мужчин и женщина. Лица были отчетливо видны. Один отвернулся, но лицо все же не было скрыто.
Шампанское в ведерке, накрытый стол – можно есть, беседовать и слушать музыку.
Йона сразу узнал Пальмкруну с конусом бокала в руке, а Сага – двоих из трех оставшихся.
– Это Рафаэль Гуиди, торговец оружием, о котором говорится в письме шантажиста, – она указала на мужчину с жидкими волосами. – Тот, который отвернулся, – это Понтус Сальман, директор «Силенсиа Дефенс».
– Оружие, – тихо сказал Йона.
– «Силенсиа Дефенс» – серьезное предприятие.
В свете софитов на сцене за спиной собравшихся в частной ложе был виден струнный квартет – две скрипки, альт и виолончель. Все музыканты – мужчины, сидят полукругом, лицом друг к другу, лица спокойные, сосредоточенные. Рассмотреть их глаза невозможно. То ли музыканты смотрят в ноты из-под полуопущенных век, то ли с закрытыми глазами слушают чужие партии.
– Кто эта женщина, четвертая? – спросил Йона.
– Минутку, – задумчиво сказала Сага. – Знакомое лицо, но… вот черт…
Сага замолчала, пристально глядя на лицо женщины.
– Надо узнать, кто она.
– Надо.
Сага тронула машину с места. Поворачивая на шоссе, она быстро сказала:
– Агата аль-Хайи. Военный советник президента Омара аль-Башира.
– Судан.
– Да.
– И давно она служит военным советником?
– Пятнадцать лет, может, больше. Не помню.
– Так что же там особенное на фотографии?
– Не знаю, пока не знаю. Я хочу сказать… в том, что эти четверо встретились и обсуждают возможность заключить сделку, нет ничего странного, – начала рассуждать Сага. – Наоборот. Такие встречи – в порядке вещей. Пожалуй, даже лучший способ что-то сделать. Встретиться, рассказать о планах и, может быть, попросить у Пальмкруны предварительное решение.
– А положительное предварительное решение означает, что Агентство скорее всего даст окончательное разрешение на экспорт?
– Именно. Решение директора Агентства – показатель.
– Разве Швеция продает оружие Судану? – спросил Йона.
– Нет, вряд ли. Надо поговорить с каким-нибудь специалистом по этому региону. Раньше, я знаю, Китай и Россия были самыми крупными поставщиками, но не уверена, что и сейчас так. В Судане с 2005 года мир, значит, с этого времени рынок полностью открыт.
