И ощущения сводят с ума!
Его ладонь прямо под моей попой. И я пытаюсь сжать бедра, опасаясь, что он ощутит, какая я насквозь мокрая от всего этого.
Но ничего не получается, его торс не даёт моим бёдрам сомкнуться.
От смущения кружится голова, он наверняка чувствует мой запах.
И Макс спит уже... Иногда сжимая меня во сне.
А я кусаю свои многострадальные губы... Бедра сводит, между ними болит и пульсирует, ягодицы подрагивают, дышать невозможно. По телу бродят горячие волны.
И когда его палец изредка проезжается по внутренней поверхности моего бедра, я ловлю оглушающие судороги, вбиваясь затылком в подушку.
Это не контракт, это какие-то беспощадные пытки!
Спасите...
Кто бы знал, что в респектабельном доме Данилевских недосыпать и недоедать - обычная история!
С утра со стоном Макс ворочается, меняя позу и спит дальше.
А я конечно же не могу. Потому что тело мое мгновенно вспыхивает и начинает реагировать на его близость.
И пока он отсыпается, после вчерашнего, я быстро привожу себя в порядок, и в этот раз надеваю не футболку, а белую блузу и кремовые брюки. Плету косу.
Делаю по комнате пару невнятных кругов, стараясь не разглядывать его тело.
А разглядывать есть что. Ворочается, ложась звездой на живот.
Скользя взглядом по мышцам спины, спускаюсь ниже на ягодицы. Они - вау... Впрочем, как и крепкие бедра, икры...
Так! Стоп.
Отворачиваясь, сажусь на пуфик. Смотрю на себя в зеркало.
И дожидаясь завтрака даже слегка крашу себе глаза, добавляя персика на нижнее веко, в тон кремовым брюкам.
Ресницы мои и брови окрашены в темно пшеничный цвет. Я не выгляжу клоуном, как после попыток сделать мне макияж девочками в детском доме. Но зато у меня появились черты лица, которые сложно было разглядеть, когда все было одинаково белым. Подкрашиваю губы блеском. И капельку персиковых румян на скулы.
Прикусываю нижнюю губу, пытаясь не улыбаться себе в зеркало. Потому что я красивая... Оказывается.
Разглядываю что ещё из косметики появилось в моем трельяже.
Несколько флаконов парфюма.
Обнюхиваю крышки. Отыскиваю тот, что был на свадьбе. Мне он очень понравился. Распыляю вверх, облачком над собой.
Хороший парфюм я себе не могла позволить, а плохой не хотела. И сейчас ловлю маленькое ощущение чисто девчачьей радости.
Со стоном мой вчерашний мучитель опять ворочается.
- Макс...
- М? - сердито и сонно.
- Нам пора на завтрак, наверное.
- Иди... - бурчит.
Растерянно смотрю на него через зеркало трельяжа. Ох уж эти барские перепады настроения!
- Желудок болит?
- Да...
Спускаюсь на кухню, гугля по дороге что бы могло облегчить его боль.
Встаю в дверях.
- Здравствуйте.
Персонал замирает. Там повар, Марта, Зоя, ещё какая-то женщина...
- Максим плохо себя чувствует. Не могли бы вы сварить для него овсяный кисель сейчас?
- Овсяный кисель?...
- Да.
- Просто - овсяный кисель?
- Можно добавить не кислую ягоду или курагу. И немного сахара, - пробегаюсь взглядом по экрану.
- Клубника или персик?
- Пусть будет персик. И знаете... Его нужно сделать жидким и нужно потом процедить, потому что если попадаются хлопья - это неприятно.
Повар дёргая растерянно бровями, кивает.
- Как скажете. Через десять минут будет готово.
- Завтрак уже накрыт, Вы можете присоединиться Мелания.
- Сначала кисель.
- Я всё принесу Максиму Марковичу, - услужливо предлагает Зоя.
Ещё не хватало! Светит там своей накачанной задницей. Нечего разглядывать...
- Нет. Я подожду и отнесу ему сама.
Боже, как я глупо себя веду!
Разглядываю в холле тот самый ковер. Я вижу его рельеф. И он красив, да.
- Доброе утро, - проходит мимо меня мама Максима.
- Доброе утро.
- Почему ты одна?
- У Максима просто желудок болит... Ему плохо.
- М. Максиму нужно быть умеренней. И посетить врача.
Сдержанная улыбка.
Уходит в столовую.
И... всё?.. - удивлённо смотрю ей вслед. Твоему сыну плохо. Ты ему советуешь быть умеренным?
Да... Не так я в детстве представляла себе маму.
У моей группы была воспитательница. Строгая , сухая тувинка. Чайзат Баалаковна. Мы шутили что вместо нее нечаянно демона можно вызвать. Лишнего слова не скажет. И вообще русский она знала скудно. Но если что-то случалось, например, болел живот или зуб, она не отходила, пока проблема не была решена.
И ты никогда не был один, если было больно.
- Мелания.
Зоя с подносом. На нем кисель в фарфоровой широкой кружке с двумя ручками. И ложечка на блюдце.
Забрав, несу Максу.
Присаживаюсь с его стороны кровати.
- Вот сейчас вообще не в тему, - не открывая глаз бурчит он. - Вчера надо было...
- Я тебя лечить буду, поворачивайся.
- Ты меня все время "лечишь". ..
- Не ворчи. Иди сюда. Будет легче...
Поправляю ему подушку.
Волосы мокрые. Умывался.
- Тошнит?
- Немного.
Кладу ладонь ему на солнечное сплетение.
Вжимает сверху своей.
- Мм... - мучительно.
- Давай.
Он, морщась, пьет кисель. Я поглаживаю ему слегка там, где болит. На его торсе - вся анатомия! Можно мышцы изучать. Задумавшись, рисую пальцем по переходу с мышц на ребра, а потом вдоль пресса, обводя кубики.
Горячий...
Задумчиво веду пальцем вдоль резинки, пересекая дорожку из жёстких темных волосков.
Надо ему компресс сделать...