- Он пригласил нас в гости. Сказал, что планирует в будущем работать лично с нами. И дыру протёр на моей жене! - высокомерно.
- Раньше, кое-где в Африке, альбиносов употребляли в пищу, веря в то, что это исцеляет любые болезни.
В шоке закашливаюсь.
- В Танзании, например, это незаконно практикуют до сих пор. Более цивилизованные африканцы, уже не делают этого, но традиция и поверья, трансформировались, и теперь в некоторых регионах, считается... - перебирает неопределенно пальцами в воздухе, - что любые контакты с "белыми" чудотворны.
- Пожалуй, откажусь от приглашения! Не поеду я в Африку никогда.
- Что за глупости? Обязательно стоит ехать.
- Максим... - тыкаю ему пальцем в бедро, в поисках защиты
- Я сам тебя съем, - стебет меня. - Люблю все волшебное.
Машина останавливается.
- Завтра к тебе приедет начальник охраны, - бросает Софья Алексеевна. - Если это всё ещё актуально.
- Да!
Не прощаясь выходит у офиса. Машина двигается дальше.
- Так... - прищуривается Макс. - Кто флиртовал с большими черными каннибалами, а?! Ну-ка, иди сюда! - грозно и шутливо.
- Нет! - смеясь, вжимаюсь в дверцу.
Подхватывая под коленку, рывком дёргает к себе, заваливает на спину, кусая за ребра.
- Макс! Ахах...
- У них знаешь какие огромные члены! У-у-у... Как пожарный брандспойт! - шутливо пугает меня. - Ты хочешь черный огромный член??
- Боже, нет!
Щекочет меня.
- Хватит-хватит! - выкручиваюсь я, уворачиваясь от его губ.
Туфелька слетает. Я со стоном закатываю глаза от облегчения.
- Та-а-ак? - мурлычет он. - Это сейчас по какому поводу было?
- Это туфля! - угораю я. - Она мне давила...
- М... У нас чувствительные ножки?..
Садится, снимая вторую и ставит мои ступни себе на бедра.
Сжимает...
Прикусываю губу, сдвигая резко колени. Словно он может увидеть, как все отзывается и дрожит у меня между бедер на такие его касания.
- Ммм... Это интересно! - играет с моими пальцами.
Нажимает под сводом стопы, вдавливая палец.
Мои глаза снова закатываются, тело вздрагивает. Мы встречаемся горячими взглядами.
Упираясь одной ступней ему в плечо, пытаюсь вытянуть другую.
- Хватит...
- Я хочу! - упрямо. - Тебе понравится... Я умею...
- То, что ты там где-то и с кем-то всему научился... - теряю логику.
- Иии?
- Практикуйся на своих вот... тех! - вспоминаю девушку из клуба.
- Тех? - ухмыляется. - Ты думаешь, я там напрягаюсь до массажа ног? Ахах... Это они меня ублажают, а не я их.
- Мне все равно что там у тебя как происходит! - ранено застываю я.
- Мм... - сжимает крепче. - Mistake! Не правильно выразился. Путаю времена... "НапрягалСЯ"! - выделяет последний слог. - "УблажаЛИ"!
Перевариваю...
Поцелуй в свод стопы.
- И уж точно никому не целовал ножки, - ещё один поцелуй. - Эксклюзив для вредной жадной гусеницы.
Сжимает в кулак мои пальцы. Это... ай... ай...
- Ай... ммм...
Закрывая глаза, улыбаюсь. И чувствую, как вспыхивает лицо.
Шагает пальцами по моему бедру.
- Я... тебя... съем…
Как опасно быть альбиноской!
Гуляю с Алексом по берегу. Мы изредка выходим с ним вдвоем сюда. Здесь песок и большие корни сосен, выступающие из него.
- Ты ничего не рассказал мне про Зою, Алекс. Почему?
Он не отвечает на вопросы рассуждения. С ним проще общаться на "да" и "нет". А вот любые статистические вопросы - это пожалуйста. Алекс всегда обожал энциклопедии. Художественные книги он не любит. Ему сложно их понимать. Особенно эмоции и мотивы. Он часто понимает их неправильно.
- Зою, возможно, уволят сегодня. Ты хочешь, чтобы она осталась?
- Да.
- Понимаю тебя... Попробую сделать так, чтобы Зоя осталась.
Шагаем дальше.
- Как ты думаешь, бабушка примет Меланию? Мне кажется, она ей понравилась...
- Нет. Не понравилась.
- Но она пустила ее в... жизнь Данилевских.
- Мелания - Данилевская.
- Да... - улыбаюсь я. - Данилевская. Мне кажется, я... запал. Эм... влюбился! - поясняю для него.
Влюбился?!
Смущаясь, протираю лицо ладонями.
Пиздец... Беда пришла откуда не ждали! Но - да. По уши!
- Как в Татьяну?
- Нет... Нет-нет-нет! Совсем иначе. Я знаю, ты не понимаешь оттенки всяких таких чувств. Я хотел бы тебе объяснить... Но как?.. Татьяна... Чувства к ней были как... Помнишь, в детстве сахар нам заменяли стевией? И сладкого хотелось до обморока! И тебе подавали это безумно красивое пирожное, но нельзя-нельзя... Сначала салат, потом суп, потом ещё что-то... А это все не лезет, ты не можешь глаз отвести от этого вожделенного пирожного. И вот! Наконец-то чай! Ты кусал его, это пирожное... И первые несколько мгновений, казалось - да-да! А потом... Ощущение безвкусной пустоты, гадкий привкус, который не смывается даже чаем и ощущение, что тебя обманули. И потом ещё долго передёргивает от каждого воспоминания. Вот Таня - это стевия. А Мелания... Помнишь, нашего прошлого повара. Для себя и прислуги он делал творожные пончики! Помнишь? Не такие роскошные и эстетичные, как пирожные на стевии нам, без всяких украшений. Но горячие, нежные и с настоящей сахарной пудрой! И тайком угощал нас. Мы обжигались и ели так жадно... Ты помнишь как это было вкусно?? Душу можно было продать.
Собственно за это его и уволили.