- Брейк! Ян! - строго и многозначительно смотрит на него. - Это что такое еще?! Вы же... друзья.
- Ему скажи.
- Ты - старший! Дома поговорим.
- Аа... то есть, априори я виноват, да?! Без выяснения обстоятельств. Класс, отец.
- Успокойтесь. Пообщаетесь завтра. Я уверен, что вы найдете компромисс и помиритесь.
- Извините, Александр Викторович, - опускаю взгляд. - Никаких драк... Погорячились.
- Хорошо. Вы - друзья. Это важно! Остальное - решаемо.
Оставляет нас вдвоем.
Ян переводит обиженный и надменный взгляд на меня.
- Остынь, Данилевский. Ведёшь себя просто пиздец, последнее время.
- Я?!
- Я посадил их на такси с Лаурой. Лаура дома. Ланы у нас нет.
Домой поехала?
Осаживаюсь, рвано вдыхая поглубже.
- Мне Лана нравится. Но если у нее отношения с моим другом... Если он влюблен... Я - остаюсь в стороне. Понятно? Что скажешь, друг? - оскаливается.
Умываю горящее лицо ладонями.
- Я люблю её, - с усилием хриплю, заставляя голосовые связки произнести это.
- Так и сказал бы сразу! Баран...
- Ну вот - сказал... - засовывая сигарету в губы, ищу зажигалку.
- "Совет да любовь"! - прикуривает мне. - Рад за тебя.
Пиная себя внутренне, заставляю протянуть руку первым.
Ну тяжело мне, пиздец как, с моей натурой делать первые какие-то шаги.
Пожимает со шлепком. Чуть агрессивно. Адреналин ещё курсирует в венах. И чувство обиды еще витает между нами. Но конец света не случился.
Не случился же, Лан? Ты ведь дома, правда?
Но чувствую, что нет.
Стою в нашем маленьком минимаркете, на первом этаже соседнего дома. Не все ценники я могу разглядеть, к сожалению. Мои надёжные очки остались у Данилевских. А от красного цвета и напряжения глаз уже болит голова.
Я могу купить здесь что угодно, расплатившись кредиткой-кольцом Максима. Но я так сделать не могу.
Можно бесконечно вести полемику с самой собой, доказывая, что могу на самом деле. Ведь, никто даже не заметит этих пары тысяч.
Но я просто не-мо-гу.
Не могу я расплатиться и картой на два миллиона, которую мне дала Софья Алексеевна для волонтерский организации. Это ещё хуже.
А своих денег у меня на счету пятьсот рублей. Так уж вышло...
Я заплатила за комнату за два месяц вперёд на всякий случай. Пособие мое придет только через неделю.
И вот я в нереально дорогом прикиде, с кольцами на пальцах и серьгами в ушах, которые страшно представить сколько стоят, стою и считаю свои копейки.
Ладно... Займу у наших. Кто-то да выручит. Да и в пищевом фонде у волонтеров периодически можно что-то взять из скоропортящихся продуктов.
Беру все самое дешёвое по акциям - каретку яиц, гречку, овсянку хлеб, чай. Четыреста девяносто девять. Ровненько.
Прорвёмся! Не первый раз.
К Максу я больше не поеду.
Ресурса рыдать слишком уж долго у меня нет. Надо думать о хлебе насущном.
Поэтому, заперев внутри эмоции, я как робот делаю то что должна.
Выкладываю продукты на кассу.
Продавщица, не узнав, смотрит на меня как на психбольную. Наверное, я действительно выгляжу странно с этими акционными продуктами.
Расплатившись, иду домой.
Ключ от входной двери остался в моей куртке, у Данилевских.
Поэтому я звоню в квартиру, в которой снимаю крошечную комнатку.
Мне открывает соседка. Лена. Лена - официантка. Училась в нашем интернате. Мы с ней не очень... Но не ссоримся.
- О... Мелок, ты что ли?
- Я... - пожимаю плечами.
Квартира у нас большая. Здесь четыре комнаты. Но это "общежитие". В каждой комнате кто-то живёт. Все детдомовские. Все учатся жить эту жизнь самостоятельно.
У меня самая маленькая комната. Запасной ключ есть у нашей "старосты", Гали.
Тихонечко, не включая свет, я скребусь к ней в комнату. У Гали муж и грудной ребенок, не хочу будить.
Ощущаю себя так, словно скоропостижно перенеслась из одной вселенной в другую. И даже Максим, чувства к нему, обида на него становятся как просто очень реалистичный сон, из которого я, уже проснувшись, не могу вырваться эмоционально.
Забираю ключ, перебрасываясь парой слов с Галей.
В комнате моей холодно. Я оставила открытой форточку.
У одной стены в моей комнате стоит подростковая кровать-чердак, под ней шкаф и выкатной стол. У другой стены - старое удобное кресло, один подлокотник которого - как маленький деревянный столик. Мне его отдали, за самовывоз.
На подоконнике - зеркальце и кактус. Все это богатство украшают торшер, шторы, коврик и покрывало, на которые я накопила и купила уже сама. На этом всё!
Но мне здесь хорошо и спокойно.
Переодеваюсь в длинную футболку, иду на кухню.
Делаю себе чай.
- Чо, Мелок, как дела? - заходит на кухню муж Гали, Пашка.
Не глядя на меня, присаживается перед открытым холодильником.
Пашка не из нашего интерната. А Галя из нашего. Они меня старше на два года.
- Паш, займи две тысячи на неделю, - вздыхаю я.
- Давай завтра? У меня завтра деньги будут.
- Спасибо, Паш.
Бросив взгляд на мой бутерброд к чаю из хлеба и без всего, ставит молча передо мной банку с джемом.
- В холодильник потом убери.
Благодарно киваю.
Между мной и Галей с Пашей особой дружбы нет. Но отношения нормальные. Я - не проблемная соседка. Никого не вожу, убираюсь и плачу вовремя.