Мальчику невыносимо было наблюдать за этой сценой. Лицо родителя, потерявшее всякий человеческий вид, выглядело омерзительно. Тупой взгляд, синие мешки под глазами, размазанные сопли и слюни – это был не его папа, а какое-то неизвестное опасное мерзкое существо. «Урод! Скотина! Алкаш!», – думал мальчик. Он опустил глаза, чтобы не видеть всей пакости, взял маму за руку и ушел с ней в другую комнату, закрывшись там.
Вскоре раздался глухой удар. Мальчик выбежал в прихожую и увидел отца, лежащего на полу. Кровь медленно растекалась от его головы, образуя лужу. Мальчик бросился к нему. С трудом перевернув тело, он облегченно вздохнул: всего лишь была разбита бровь.
– Мама, неси бинт.
Она принесла бинт и вату. Мальчик принялся заматывать голову отца, тот начал вертеться.
– Не крутись, дурак, – грубо проговорил мальчик, завязывая узел.
Он проводил отца до кровати и уложил спать.
– Давай тоже ложиться, мама.
Мальчик расстелил постель для себя и для матери, которая в эту ночь решила спать в комнате сына. Он быстро заснул тяжелым сном.
Глубокой ночью мальчик проснулся от света, ударившего в глаза. Щурясь, он разглядел полупьяного отца, стоящего в дверях комнаты.
– Где мой деньги, стерва? – рявкнул отец на мать.
– Ничего я не знаю о твоих деньгах, сволочь, отстань от меня!
Мальчик встал между матерью и отцом.
– Уйди от неё, иначе полицию вызову.
– Вызывай! – глухо крикнул отец и толкнул мальчика.
Тот больно ударился головой о шкаф. Мама вскрикнула. Отец схватил её за плечи.
Дикая ярость обуяла мальчика, глаза налились кровью, он сжал кулаки и накинулся на отца. Вся злость, копившаяся долгие годы, вырвалась наружу и сосредоточилась в руках. За окном раздавались громкие раскаты грома и сверкали молнии. Мальчик бил отца, не помня себя от ярости. Сжимая зубы до боли, он обхватывал его за шею и душил.
– Сыночек! Сыноок! Отпусти его! – выла мама.
Мальчик еще крепче схватил горло. Он обезумел, он не слышал матери, только хрипы отца. «Убью! Убью! Убью!», – вертелось у него в голове.
Отец беспорядочно махал руками, стараясь ударить мальчика по голове. Раз! Удар! Его сын расцепил руки и повалился на пол. Мама с криками бросилась к ребёнку, но отец опрокинул её и схватил сына за шею, придавив к полу. Животный страх наполнил все тело и душу мальчика, он вертелся, пытаясь вырваться, и царапал ногтями руки отца. Воздух не мог пробиться в грудь ребёнка. Мать схватила лампу и со всего взмаху ударила по голове мужа. Хватка ослабла, сын вырвался и убежал в другую комнату вместе с мамой. Они пододвинули шкаф к двери и навалились на него, не давая отцу ворваться внутрь. Он громко бранился и пытался вломиться. Когда же он отступил, мальчик долго ещё стоял, навалившись на дверь всем телом, но, обессиленный, повалился на пол и обхватил колени руками. Ребёнок тихо заплакал, вздрагивая всем телом. Мама села рядом и обняла сына, нежно поглаживая его волосы – успокаивая. Они долго так сидели, пока он не сказал:
– Мамочка, родная моя … ты уж прости меня, что я сорвался – бросился на него, извини. Давай уж спать, ведь тебе на работу рано, – шептал он, все еще захлёбываясь рыданиями.
– Ничего – ничего. Ты не виноват, сыночек. Мы виноваты … мы. Нас прости. Истязаем тебя. Боюсь я … что сорвешься, боже упаси. Убьешь его или он тебя… я же тогда…я же… – она заплакала и крепко прижала сына к груди.
Они легли, но мальчик не мог уснуть. Он вышел на балкон. Гроза кончилась. Город был безмолвен. Мальчик открыл окно, впуская свежий ночной воздух. На небе не было ни одной тучки, жёлтая луна ярко выделялась на чёрном фоне. Он закрыл глаза и долго стоял, вдыхая ночную свежесть. Ему снова вспомнилась Маша, её черные локоны, запах, красивые, чуть припухлые алые губы, её озорной взгляд… Он видел, как они в прошлом году кружились в вальсе.
Мама негромко вскрикнула во сне. Мальчик подошел к ней, накрыл одеялом и поцеловал в лоб. Он вернулся на балкон и выглянул из окна.
– Высоко, – тихо прошептал мальчик.
Прохожих не было. Где – то далеко завыла собака. На горизонте уже брезжил рассвет.
И скажут в тот день: вот Он, Бог наш! на Него мы уповали, и Он спас нас!
Книга пророка Исаии
Мирно гудел поезд, слышно было, как кто-то прошагал по вагону, раздался громкий чих. Тусклый утренний свет робко, из-за туч, освещал купе, где спали три подростка: бритый под ноль мальчишка довольно опасного вида, высокий, оттого не помещавшийся на койку, черноволосый парень, плотно закутанный в одеяло, и худенький, даже болезненный на вид мальчик, уткнувшийся головой в угол и тихо посапывавший. Всем было лет шестнадцать – семнадцать.
