Первым проснулся бритый. Как-то дико оглядев все вокруг и поежившись, он протер глаза, сел на край койки и свесил ноги. Сладко зевнув, мальчик принялся одеваться. Он натянул джинсы и аккуратно подогнул их края, надел спортивную футболку, тихо спустился, чтобы не разбудить друзей, и обулся в высокие кожаные ботинки. Выйдя из купе, он уставился в окно, мысли его еще не пришли в порядок после сна. Мальчик зевнул и опять не-то со страхом, не-то с удивлением оглядел все вокруг, странно улыбнувшись. «Нет, все правда, я здесь», – подумал парень и снова уставился в окно. Перед его взглядом проносились серо-коричневые поля, кое-где еще припорошенные снегом, черные леса и маленькие невзрачные деревеньки. Природа словно замерла, приготовившись сделать рывок из зимнего оцепенения к весеннему оживлению.
Из соседнего купе вышел человек. Мальчик видел его уже, когда садился на поезд. Опухшее со сна его лицо выглядело болезненно. Нездоровый цвет кожи выдавал в нем работника металлургического или химического предприятия. Он увидел мальчика и кивнул ему, ничего не говоря. Мальчик кивнул в ответ. Человек открыл форточку и закурил. После первой затяжки мужчина сильно закашлялся, его лицо стало красным, тело согнуло судорогой. Он уронил сигарету на пол. Приступ продолжался с минуту. Мальчик подбежал к нему, но мужчина отмахнулся и сказал что-то нечленораздельное. Он оперся рукой в стенку и начал глубоко вдыхать воздух.
– Бывает со мной такое. Простите. Лет двадцать уже с чугуном работаю – сказывается.
Мужчина подошел поближе к окну и подставил лицо под струю воздуха.
– Точно все в порядке? Я могу сбегать до проводницы, – сказал мальчик.
– Нет-нет, я уж как-нибудь сам, спасибо
Мужчина прислонился к стенке купе спиной и весь как-то обмяк. Взгляд его выражал абсолютное безразличие. Он замер словно статуя, смотря в окно.
Раздался голос из купе.
– Ну и? Как дальше-то? Что делать? Отправило начальство в «отпуск» за свой счёт, черти, зарплаты не отдали! Последние деньги на купе это поганое отдал из-за грязного вируса! А у меня кредит на носу! И что теперь? Как мне платить? Жена моя с детишками есть ведь должны! Работы сейчас хрен сыщешь! Дворником идти батрачить что ли или снова в кредит лезть? Да я от прошлых ещё не отвязался! За квартиру еще не отдал! Хоть вешайся к чертовой матери!
Мальчик не видел говорившего. Кашлявший мужчина часто заморгал и заговорил:
– Надоел, ей богу! Словно один такой! Да нас за минуту таких же сотня стала! Понимаешь? Уймись, наслушался я твоих слёз! Жена с детишками! У меня тоже! Да только я молчу! Думаешь, каково Сашке Лаврову? Он ногу сломал, работать вообще не может! И у него семья есть! И долги тоже! А у меня лёгкие в тряпку превратились! Не сегодня – завтра – задохнусь! И ничего – молча! Каждому свое, как говорится!
Мальчик посмотрел на говорившего, тот увидел упавшую сигарету, потушил её и выкинул в окно. Его взгляд, обозлившийся во время речи, снова потерял всякое выражение. Мальчик пошёл умываться. Вернувшись в купе, он сел на кровать и погрузился в свои мысли.
«Кто ищет, тот всегда найдет. Надо просто быть поусерднее, тогда работа и появится. А пить, курить и жалеть себя – не выход. Я уверен, что если трудиться, верить в себя и в свою цель – можно преодолеть любые трудности». Из раздумий его вырвал голос:
– А, Исай, встал уже? Хорошо. Скоро приедем, не знаешь?
– Нет, это к Диме, у него билеты. Надо бы его уже будить.
– Не сплю я, проснулся. Приедем еще не скоро. Часа полтора осталось. Ты, Данила, карты, кстати, взял? – обратился он к худенькому мальчику.
– Естественно, взял. Как же ещё?
Мальчики расселись вокруг стола и начали играть в карты. Исай украдкой ущипнул себя за ногу. Он никак не мог поверить, что едет работать на завод. Теперь его друзьям и ему предстояла полностью самостоятельная жизнь, без родителей и за свои счет. Он считал себя по-настоящему взрослым. Все это случилось благодаря отцу Димы, бывшему финансовым директором на этом заводе. Он и устроил троицу на подработку. Исай гадал, что подумают его знакомые, когда узнают об этой авантюре. Он не боялся этой работы, наоборот, Исай жаждал чего-то подобного, он хотел испытать себя, хотел совершить что-то дикое.
Прогудел звонок, означающий конец работы. Звук, обычно несущий облегчение и долгожданный отдых, сейчас вызывал тревогу и недоумение. Рабочие вопросительно переглядывались друг с другом и видели только удивленные белые глаза на черных, покрытых копотью лицах за защитными масками.
Шихта загружалась в печь. Бело-жёлтые потоки расплавленного металла вперемешку со шлаком, как реки, текли по раскаленным горнам из домны. Металлурги очищали им путь черпаками. Из расплавленного чугуна вылетали красные искры, которые тут же остывали. Они черным толстым слоем оседали на любых поверхностях и в легких рабочих, вызывая силикоз и преждевременную смерть.
