Сердце Аделаиды сжала холодная рука, когда он упомянул о ее родном острове. Она вспомнила, как они с Сальвией жили там в полной идиллии в небольшом домишке у самого моря и как тогда им казалось, что они проживут вместе до самой старости и умрут в один день. Это было до того, как ей, обучившей продвинутой магии исцеления всех способных клириков на Говорящем Острове, предложили продолжить свои занятия на материке. Сначала они перебрались в Глудин, потом последовало их незабываемое путешествие в Хейн, прекрасный город на отдаленном полуострове на самом юге королевства. А потом начались переезд за переездом. Вначале интересовавшийся поездками и новыми местами Сальвия вскоре устал от бесконечной смены декораций. Много раз он намекал, что хочет вновь вернуться в их тихий дом у моря, обзавестись парой-тройкой детишек и наслаждаться отведенными им днями. Но она, почувствовав небывалое удовлетворение от всеобщего почитания и уважения, уже не желала расставаться со своим статусом самого востребованного лекаря королевства. Освоенные ей молитвы сделали ее желанным гостем любых походов. Она могла защищать воюющих с демонами воинов от темной магии кровожадных порождений Богини Тьмы, ее душевных сил хватало, чтобы лечить целые отряды, а воскрешала она теперь с почти стопроцентной вероятностью, к тому же легко снимала любые проклятия и порчи. Она научилась освящать воду, с помощью которой даже не самые опытные священники могли успешно лечить большинство недугов, и ее приглашали в каждый город, каждую деревеньку, чтобы она смогла обучить этому умению и остальных клириков королевства. Иной раз она отправлялась в очередную поездку, пока Сальвия оставался в Глудине. Устав от жизни в большом поселении, он перебрался поближе к порту, где соорудил себе хижину. Он теперь больше времени проводил с рыбаками в море или ошивался в портовых доках, беседуя с управляющим и матросами. Но все равно, уехав на неделю-другую, она всегда возвращалась в Глудин к своему приятелю орку, с каждым разом, однако, все больше замечая, как Сальвия отдаляется от нее, как все меньше радуется их встречам и с подозрительным равнодушием отпускает ее в новый поход. Она знала, что он совершил в свою время большую жертву, покинув свое племя, к которому был очень привязан. Прознав про похолодание на севере, он отправился тогда на плато на корабле, который предоставил ему сам лорд Глудио, чтобы предложить своему дяде-вождю со всем племенем перебраться на Говорящий Остров и занять малозаселенные людьми северные территории. Но Какаи наотрез отказался от всякой помощи и заявил, что ни за что не покинет родные леса, храм и пещеру, в которых создавал и тренировал первых орков сам Великий Бог Огня. Сальвия тогда принял решение вернуться к возлюбленной, несмотря на все уговоры своего дяди, и однажды, раздосадованный очередным расставанием с Аделаидой, посетовал, что зря тогда не остался на плато. На это она только и смогла заметить, что и она старается как может: не так давно она отказалась от предложения лорда Константина поселиться в Гиране. «Вместо этого ты просто мотаешься туда каждую неделю, — заметил тогда орк. — Ты никогда и в грош не ставила мои желания и интересы». На это Аделаида упрекнула приятеля в черствости и недальновидности, заявив, что тот руководствуется эгоистичными позывами, пока она жертвует самым дорогим, исполняя свой долг. «Ты можешь обманывать всех остальных, да даже саму себя, но я вижу тебя насквозь. Никакой это не долг. Тебе нравится быть в центре внимания, нравится все это обожание достопочтенной публики. Ты приходишь в восторг, видя благодарные глаза родителей, чьих детей ты спасаешь от смертельных болезней, и лордов, которым ты помогаешь в их честолюбивых походах. Но признайся сама себе: тебе нет до них всех никакого дела. Как и до меня. Мы все просто декорации в мире, который ты выстроила вокруг себя, в мире, центром которого ты являешься, наслаждаясь своей уникальностью. Так что эгоистка здесь ты». Этот разговор положил начало напряженности в их отношениях. А потом случилась Катрин.
