— Ты правда пришла, чтобы теперь, спустя столько лет, выяснять причины нашей размолвки?! — накинулся на нее Сальвия. — Тогда я напомню, что ты сама заявила, что больше не любишь меня, что не желаешь жить со мной спокойной тихой жизнью, что все эти тренировки и походы для тебя важнее нашего благополучия. Ты сама призналась, что никогда не сможешь стать хорошей женой, не желаешь обременять себя семьей и никогда не поставишь меня впереди своей святой миссии, — Сальвия растерянно развел руками.
Аделаида сглотнула подступающий к горлу огромный комок.
— Недолго же ты сокрушался! Уже через год я узнала, что вы с Катрин поженились почти сразу после того, как я уехала из Глудио, и у вас родился ребенок, — возмущенно выпалила Аделаида. — Да! — воскликнула она, более не заботясь ни о своей репутации, ни о душевном спокойствии. — Я действительно пришла выяснить отношения, раз уж ты вздумал объявиться. А кстати, — она пристально уставилась Сальвии в глаза, — с чего это ты вдруг появился в Орене? И не говори о своем долге перед королем. Ты никогда никому не служил, поэтому я не поверю, что вдруг в тебе неожиданно взыграло чувство долга.
— Конечно, нет, — фыркнул Сальвия. — Я просто слегка подустал от монотонной жизни, — неловко выпалил он. — Мне захотелось немного развеяться.
— Ах! — Аделаида всплеснула руками. — Устал от той жизни, к которой всегда стремился?! Где ж ты был раньше? Почему в прошлом году не помог лорду Риддерику, когда тот собирал войско для уничтожения муравьиной королевы? Ни за что не поверю, что отец Катрин, командир стрелкового отряда лорда, не обмолвился об этом дочери или своему дорогому зятю.
Видя задумчивость Сальвии, Аделаида продолжила свои нападки:
— Кстати, а как он отнесся к решению своей единственной ненаглядной дочурки выйти замуж за орка? Мне казалось, он чуть ли не пророчил ей помолвку с самим юным лордом… Слышала, после свадьбы вы спешно покинули Глудио… Вас вытурил папаша или одного из бравых братишек твоей суженой не устроил выбор сестрицы?!
Услышав подобные предположения, Сальвия расхохотался, сложив на груди свои мощные руки.
— Я тебя огорчу, — сказал он, вдоволь насмеявшись, — но, к моему великому удивлению, семья Катрин приняла меня весьма сносно, хоть и без лишних восторгов. Но уехали мы не поэтому. Когда родился наш сын, мы оба решили перебраться поближе к морю и поселились сначала в Глудине, а потом и вовсе уплыли на Говорящий Остров.
