Он изумился еще больше, обнаружив, что Юнуши находится не в Гиране, а в Орене, куда он теперь направлял все доступные ему силы, ожидая поддержки с той или иной стороны. Гномка, с которой он до этого был знаком лишь поверхностно, оказалась на редкость стойкой и смелой особой. Она даже не испугалась, когда он ворвался в ее беспокойный сон, а как ни в чем не бывало заявила, что ждала его появления. Она сообщила, что, пытаясь пробраться в Гиран, была перехвачена стражниками Орена, в чьих стенах теперь и пребывает. На аккуратные расспросы Хаэла она небрежно заметила, что говорила с Аделаидой, и та открыла ей правду. Хаэл тут же попытался настроить Юнуши против сестры, заверив ее, что Аделаида слишком сильно привязана к людям, что ей чужды традиции высших рас, коими являются гномы и эльфы, и что она до конца не понимает смысла смены эпох, и что именно Юнуши, плод высокородного союза, является той, что сможет положить начало эры, где темные эльфы и гномы вместе смогут править на континенте. «Весь север будет лежать у ваших ног, а мы станем править югом, после того как, совместив гномьи технологии и эльфийскую мудрость, покажем людям и оркам их реальное место у наших ног», — надменно заявил он, видя, что Юнуши внимательно его слушает. — «Ты хочешь знать, на что ты, с виду мелкое и безобидное создание, на самом деле способна?» — Хаэл довольно улыбнулся про себя, заметив жадный блеск в огромных розовых глазах своей дочери. Он полагал, что, раскрыв в себе небывалые способности, в гномке проснется желание их развивать, но он и предполагать не мог, что ее сила превзойдет все его чаяния. В то время, как большинству магов приходилось долго пробуждать скрытые внутри стихийные энергии, сила Юнуши, казалось, только и ждала позволения выйти в свет, чтобы удивить всех своей неудержимостью и мощью. «Из нее при должном обучении может выйти самый сильный заклинатель ветра даже среди эльфов, а возможно, и самый могущественный маг в целом свете», — с восхищением признался сам себе Хаэл, но дочери лишь сказал, что только с его помощью ей удастся научиться управлять этой силой. На миг он испугался, как бы Юнуши, познав свои возможности, не решила, что вольна самостоятельно их развивать. Но гномка выглядела такой растерянной, что он тут же сумел направить ее мысли в нужное ему русло. Она немедленно заявила, что хочет, чтобы он пришел и забрал ее, что собирается приложить все доступные ей усилия, чтобы стать первым в мире чародеем среди гномов. Она искренне заверила его, что желает свергнуть власть людей и править миром рядом со своим могущественным отцом. В итоге, они договорились о месте встречи, где Хаэл обещал забрать ее. Она же в свою очередь сказала, что сделает все возможное, чтобы уйти из города как можно незаметнее, но все равно предостерегла Хаэла, что за ней могут следить приставленные к ней генералом Орена охранники, отслеживающие каждый ее шаг, каждое действие.
После беседы с дочерью Хаэл тут же собрал отряд из самых верных своих бойцов и без всяких объяснений приказал немедленно выступать небольшой группой в сторону Орена. Дюжина ездовых волков с прекрасно экипированными седоками скакали до самого рассвета и, добравшись до утопающей в туманной низине башни, остановились, в ожидании того, чтобы двинуться дальше под покровом тьмы. По всему периметру окружающих башню оврагов и холмов были выставлены часовые. Небольшая часть армии с наспех сооруженным осадным големом, а также несколько отрядов орков Кетра остались в лесу и с рассветом должны были неспешно двинуться в сторону Орена, отвлекая на себя внимания разведчиков противника. Сам же Хаэл планировал провернуть все быстро, надеясь, что дополнительные усилия, связанные с перехватом гномки, не изменят его планов по захвату очередного южного города.
— Хаэл! Мы все бесконечно доверяем твоим мудрым решениям и всегда беспрекословно выполняли все твои приказы, но хотели бы теперь знать, отчего так резко поменялись планы, и почему в самую последнюю секунду был изменен сценарий нашей атаки, — высокая темная эльфийка с беспокойством смотрела в стеклянные глаза своего лорда.
— Действительно, — поддержал подругу Калиб, рослый мужчина в превосходной алой броне из прочной кожи древних ящеров и с таким же устрашающим массивным луком в руках. — На рассвете мы должны были выступить втроем с Микаэлом и Дхоавином и доставить до цели наш главный козырь в битве против Орена, — сказав это, человек бросил небрежный взгляд на стоящего поодаль в ритуальном расписном наряде высоченного орка, но, поймав на себе его тяжелый мрачный взгляд, тут же невольно поклонился могущественному шаману вымирающего древнего племени Ганьди.
