Открыв глаза, она удивилась, что находится не дома, на мягких шкурах, рядом с Сальвией, а там же, где упала до того, как потеряла сознание: в темном, сыром лесу, пропитанном запахами грибов и лишайников. Подняв голову, она, к своему удивлению, обнаружила, что сидит под невероятно огромным деревом, закрывающим небо своей необъятной кроной на многие метры вокруг. Древние ветви его скрипели где-то высоко-высоко над головой, словно в небесах. Не успев больше ничего рассмотреть, Аделаида согнулась пополам, почувствовав внезапную резкую боль в животе. Ощущения были странные, непривычные, пугающие. Внезапная ярость овладела ей и вскоре смешалась в ее груди с небывалым отчаянием и скорбью. Превозмогая страдание, она произносила молитву за молитвой, силясь понять, откуда внутри нее взялась эта ненависть ко всему живому, ведь вот оно — звездное небо, такое прекрасное, такая мягкая трава у ее босых ног… И тут ее словно бы начало разрывать изнутри: что-то бесновалось в ее чреве, и боль была такая, что она невольно зарычала, обхватив гигантский ствол обеими руками и повиснув на нем. По ее ноге вдруг потекла струйка теплой воды, и еще одна, а потом ей показалось, что все ее тело резко разбилось на сотни частиц, и… она в ужасе проснулась.
Аделаида сидела на высоком морском берегу, наслаждаясь неспешной, монотонной песней волн. Обычно после подобных снов она неслась в деревню, в Храм Эйнхасад, где падала у алтаря на колени и, заливаясь слезами, умоляла всесильную Богиню Света очистить ее сердце от разрушающей его тьмы. Сотни раз в самых искренних своих молитвах она вопрошала, отчего Эйнхасад избрала среди всех целителей королевства именно ее, недостойную, не способную совладать со своими самыми низменными желаниями. Она обращалась к матери, к явившемуся к ней однажды на помощь мудрецу Айнховенту, к божественному старцу Анаис, но все ее чаяния оставались без ответа. Той ночью она впервые решила больше никуда не идти и не ждать милости от судьбы и, лишь поудобнее устроившись под кроной невысокого раскидистого дуба, пребывала в гармонии с природой и целым мирозданием, вспоминая слова смотрителя их островного маяка.
«…Вы когда-нибудь смотрели на море? Смотрели по-настоящему? — задавал старик Роксвелл вопрос каждому, кто наведывался в его башню. — Если вы будете смотреть на него достаточно долго, то поймете, что оно живое. И если вы будете настойчивы и терпеливы, то непременно узнаете предания и секреты, что оно таит. Будьте внимательны, и оно покажет вам себя со всех сторон. Обычно оно спокойное и тихое, но вряд ли на свете есть что-либо столь же ужасное и неуправляемое, как бушующее море. Но даже тогда на него невозможно сердиться, можно только любить…»
Аделаида прикрыла глаза и слилась с бесконечным морским горизонтом и окружающей ее тишиной теплой летней ночи.
***
Вот уже много лет, как она была избавлена от любых сновидений: как приятных, радостных, так и невыносимых, жестоких. Но когда она увидела стройную фигуру Хаэла, отделившуюся от чернеющей полоски леса, Аделаиду вновь охватило давно позабытое тревожное чувство, что преследовало ее в самых жутких ночных кошмарах.
«О, Великая Эйнхасад, Матерь Света и Жизни! Утверди меня в истинной вере! Освети мои разум и сердце очищающими лучами своей мудрости и милосердия! Даруй мне свое святое благословение и не оставь меня во тьме моих сомнений! Помоги мне свершить то, что должно, и убереги от любой неправедности…»
